Пост канала
ой, показывая ей следовать за ним. – Идём, – сказал он. – В подклети тебе место приготовлено. И одежду новую велел выдать. Не пристало перед барскими очами в крестьянских рубищах ходить. Он привёл её в небольшую комнату, где стояла постель, застеленная чистым бельём, а на лавке лежали аккуратно сложенный синий сарафан из добротной ткани и белая рубаха. Ермолай остановился у двери и уставился на Арину. – Ну? – сказал он, скрестив руки на груди. – Переодевайся. Арина взяла одежду в руки и повернулась к нему спиной, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. – Выйдите, – сказала она, не оборачиваясь. – Я переоденусь. Ермолай усмехнулся и шагнул ближе. – Ещё чего! – сказал он. – Я посмотреть хочу. Нечего мне тут стесняться. Арина резко повернулась и в упор посмотрела на него. – А больше ничего не хотите? – спросила она, и голос её прозвучал ледяным тоном. Ермолай осклабился, обнажая жёлтые зубы. – Хочу, – сказал он, делая ещё шаг. – Девка ты с лица красовитая. Зубы на месте. И телом гибкая. А вот сладкая ли, сейчас попробую. Он схватил её за плечи, прижал к себе и, наклонившись, ткнулся колючим подбородком в её лицо. От него пахло потом, табаком и перегаром, и его рука, по-медвежьи грубая и сильная, уже забралась под подол сарафана и запуталась в ткани нижних рубашек. Арина почувствовала, как по спине пробегает холод, но страх мгновенно сменился яростью. Она не была крепостной девкой, которая боялась ослушаться приказчика. Ей было нечего терять. Она резко согнула ногу в колене и изо всех сил ударила его в пах. Ермолай взвыл, отпустил её и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Арина оттолкнула его, и он, потеряв равновесие, отлетел в сторону, ударившись спиной о стену. Она не остановилась. Она подошла к нему и влепила ему такую крепкую пощёчину, что его голова мотнулась в сторону, и он только охнул от боли. Арина наклонилась к нему и прошипела в лицо, как разъярённая кошка: – Если ты ещё раз тронешь меня, я тебе глаза выцарапаю. Будешь слепым ходить до самой смерти. Ты меня понял? Она смотрела на него в упор, и в её взгляде была такая уверенность и такая холодная ярость, что Ермолай невольно отшатнулся. Он пытался что-то сказать, но только сипел, сжимая повреждённое место. – Ты… ты пожалеешь, – угрожающее выдавил Ермолай, с трудом выпрямляясь и держась за стену. – Я три года на псарне непокорных сук воспитывал… Он снова шагнул к Арине. Его лицо, перекошенное от боли и злобы, побагровело, и он уже открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но в этот момент за стеной раздался пронзительный звон колокольчика. Ермолай вздрогнул и замер, бросив на Арину ненавидящий взгляд. – Попомнишь меня, – прошипел он, пригрозив ей пальцем. – А я тебе не забуду… Он развернулся и, прихрамывая, вывалился из клетушки, приткнув за собой дверь. Арина осталась одна. Она перевела дух и, чувствуя, как дрожат руки, взяла новую одежду, лежавшую на лавке. Так и не привыкнув обходиться без нижнего белья, она быстро разделась и надела чистую рубаху, а поверх – сарафан из добротной ткани, тёмно-синий, с вышивкой по подолу. Одежда пахла льном и сушёными травами, и это был приятный, успокаивающий запах. Арина огляделась. Её новое жильё ничем не отличалось от старого – те же бревенчатые стены, тот же тюфяк, набитый сеном, тот же сундук в углу. Но здесь было маленькое окошко, выходившее в густо заросший вишенником сад. Ветви, усыпанные мелкими зелёными плодами, почти касались стекла, и сквозь них пробивался мягкий, рассеянный свет. Арина подошла к окну и посмотрела в сад. Ветер шевелил листву, и где-то в глубине сада пела птица. На мгновение ей показалось, что она вернулась в свой мир, что всё это был просто страшный сон, но шум голосов из-за стены вернул её в реальность. В клетушку вошла молодая девушка в таком же сарафане, как у Арины. Она была румяной, с весёлыми глазами и русой косой, спрятанной под синюю повязку. – Ты Арина? А меня Авдотья зовут, – сказала она. – Барин тебя зовёт. Идём скорее, не любит он ждать. Опоздаешь – браниться будет. Арина кивнула и пошла за ней. Они
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 977
- ER
- 6,4%
- Реакции
- 253