Пост канала
ом. Елизавета Антоновна дорожила каждой минутой своей жизни на пенсии. Утренний бассейн – это заряд бодрости и общения. Потом скандинавская ходьба по парку с Людочкой из третьего подъезда – и для здоровья полезно, и сплетни обсудить можно. Летом – походы по грибы с подругами, на электричке, с термосами и бутербродами, настоящий квест! Зимой – лыжи. А ещё театры, выставки… Внуки – это же якорь, который никуда не скинешь! Это значит, прощай, бассейн. Прощай, ходьба. Прощай, спокойное утро, когда можно выпить кофе в тишине и почитать газету, а не слушать визг двойняшек. Нет, она на это не подписывалась. Она уже вырастила сына, он большой мальчик, пусть сам разбирается. После заплыва она, как всегда, зашла в сауну. Здесь уже сидели её постоянные «собеседницы» – Нюра, крепкая, румяная женщина с немного хрипловатым голосом, и Ярославовна, элегантная дама с манерами интеллигентки. — Ох, Елизавета, что-то ты сегодня не в духе, — заметила Нюра, вытирая лицо полотенцем. — Всю дорожку хмурая плавала, прям как туча над рекой. Что стряслось-то? Не поделишься горем? Елизавета вздохнула, поправляя на голове шапочку для сауны. — Да вот, горе у меня, Нюрочка, горе! Дети мои совсем с ума сошли. Захотели меня припахать! Сидеть, значит, с внуками! Двойняшки у них там, видите ли, их в садик не берут. А я, значит, должна всё бросить и бежать сопли подтирать! Она ждала поддержки, сочувствия, восхищения её твёрдостью духа, но вместо этого лица подруг приняли какое-то… странное выражение. — И что ты? Отказала? — печально спросила Ярославовна. — Конечно, отказала! — Елизавета гордо вскинула подбородок. — Я же не для того на пенсию выходила, чтобы сиделкой быть! У меня своя жизнь, свои планы, свои увлечения. Бассейн, ходьба, грибы… Вы же знаете! Я им прямо так и сказала: «Я — не нянька!». Кирилл, понимаете ли, обиделся, трубку бросил. Невестка тоже дуется теперь. Но что делать? Моя свобода для меня важнее! Нюра посмотрела на Елизавету и в её глазах не было ни грамма осуждения, только какая-то глубокая, всепоглощающая тоска. — Ох, Лиз… Мечтала бы я… сидеть с внуками… — голос её дрогнул. — У моих ведь детей нет. Сын женился, да у его жены здоровье подкачало, не могут они завести. А дочка… у дочки карьера на уме. Всё ей некогда, всё она занята. А я жду, жду, хоть бы одного понянчить… да хоть потрогать… хоть понюхать… На глаза Нюры навернулись слёзы. Ярославовна, сидевшая рядом, вдруг тоже поникла. — А мой-то… мой сын вообще за границу уехал, — прошептала она, вытирая навернувшиеся слёзы. — Женился там. И внуков я только по фотографиям и знаю. А я смотрю на них… и хоть бы раз поцеловать, хоть бы за ручку подержать… И они заплакали прямо в сауне. А Елизавета сидела между ними и вдруг почувствовала, как её бравада рассыпается в прах. Её гордость, её отказ – всё это теперь казалось таким мелким, таким ничтожным по сравнению с невыносимой тоской этих женщин. Она смотрела на них, а перед глазами вставали Алёшка и Юлька – её Алёшка, с такими же вихрами, как у Кирилла в детстве, и Юля, похожая на Катю, с пронзительными голубыми глазами. Неужели она настолько ослепла в своей любви к свободе, что не замечала, какие прекрасные у неё внуки? *** Весь оставшийся день Елизавета Антоновна ходила задумчивая. Бассейн больше не приносил радости, скандинавская ходьба казалась бессмысленной. Слова Нюры и Ярославовны эхом отдавались в голове. «Мечтала бы я…», «Только по фотографиям и знаю…». Вечером Елизавета, наконец, приняла решение. Дрожащими пальцами она набрала номер сына. — Кирюша… — начала она виноватым голосом. Сын на том конце провода молчал. — Сынок… Прости меня. Я… я подумала. Я согласна. Согласна сидеть с внуками. Когда надо, сколько надо. Я завтра приду, слышишь? Обязательно приду.
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 698
- ER
- 10,9%
- Реакции
- 403