Пост канала
ла за собой дверь, тяжело дыша. Арина рухнула на постель, чувствуя, как всё тело трясёт от напряжения, а перед глазами плывут тёмные круги. Она хватала ртом воздух, и в груди нарастала паника. – Что вы за люди? – прошептала она, глядя в потолок. – Как вы можете жить так? Это же зверство, это же варварство… Акулина молча смотрела на неё, а потом села рядом, на край постели, и тихо вздохнула. – Молчи, говорю, – сказала она уже более спокойно. – У нас так исстари заведено. Грех – и наказание. Барин строг, но справедлив. А что ты выскочила, как бешеная, того делать не надобно. – Но это же неправильно! – всхлипнула Арина, закрывая лицо руками. Акулина покачала головой и встала. Она принесла откуда-то небольшой глиняный горшок и тряпицу и осторожно, стараясь не причинять боль, начала обрабатывать ссадины на теле Арины каким-то пахучим настоем. – Наберусь я с тобой греха, – пробормотала она, макая тряпицу в тёмную жидкость. – Ох, наберусь. Ты, девка, лежи, не дёргайся. Раны надо заживить, чтобы гноя не было. А завтра и думать будем. Арина лежала, не шевелясь, чувствуя, как прохладная влага успокаивает горящую кожу. Слёзы всё ещё текли по щекам, но она уже не пыталась их скрывать. Ей было страшно, больно и бесконечно одиноко. Она лежала и смотрела в низкий потолок, и мысли её путались, перемешиваясь с усталостью и отчаянием. – Потерпи, – сказала Акулина, заканчивая обрабатывать раны. – Всё перемелется. А пока лежи, тебе надо отдохнуть. Ты бредишь, девка, жар у тебя. Арина закрыла глаза. Сознание начало ускользать, и через мгновение она провалилась в тяжёлый, тревожный сон, в котором мелькали лица, голоса, плети и крики. *** Ночь опустилась на деревню тёмной, густой пеленой. Луна спряталась за облаками, и только звёзды, бледные и холодные, освещали дворы и крыши. В клетушке было душно и тихо. Арина лежала на постели, и в её голове, туманной и болезненной, вдруг прояснилась одна мысль. Река. Река принесла её сюда. Она вынырнула из лунной дорожки, и её выбросило в это дикое, варварское время. А если она снова войдёт в воду, в ту же реку, в ту же лунную дорожку, то, может быть, она вернётся обратно. В свой мир. К своей жизни. К тому, что было для неё привычным и понятным. Она приподнялась на локте, чувствуя слабость и ломоту во всём теле. В уголке у образов горела крошечная лампада, отбрасывая на стены дрожащие тени. Арина, стараясь не шуметь, встала с постели и накинула на плечи сарафан. Ноги всё ещё дрожали, но она заставила себя идти. Дверь в клетушку была не заперта. Она выскользнула в коридор, потом во двор и, стараясь держаться в тени, двинулась к тропинке, ведущей к реке. Ночь была тихой и тёмной, и плеск воды, доносившийся откуда-то издалека, манил её к себе. Она шла быстро, почти бежала, и дыхание её становилось всё более прерывистым. Камни и ветки больно впивались в босые ноги, но Арина не замечала боли. Её вела одна мысль: река, вода, лунная дорожка. Когда она вышла к берегу, река встретила её прохладой и запахом тины. Луна, наконец, вынырнула из-за облаков, и её серебряный свет разлился по водной глади, образуя ту самую дорожку, по которой она плыла в ту ночь. Арина сбросила с себя одежду и подошла к самой кромке воды, чувствуя, как холодный песок и галька впиваются в подошвы. – Я вернусь, – прошептала она, глядя на лунную дорожку. – Я должна вернуться. Она сделала шаг в воду. Холод обжёг ноги, но она не остановилась. Второй шаг. Третий. Вода поднималась выше колен, выше бёдер, и Арина чувствовала, как она обнимает её. Обнимает как мать своё дитя. – Я вернусь, – прошептала она, и в голосе её звучала мольба. – Я должна вернуться. Она нырнула. Холод обжёг лицо, волосы распустились и поплыли вокруг неё, как водоросли. Она открыла глаза под водой и увидела, как лунный свет пронизывает толщу воды, создавая призрачные, танцующие тени. Арина гребла руками, пытаясь уйти глубже, туда, где, как она надеялась, находился проход между мирами. Но вода была плотной и упругой, и словно выталкивала её обратно, не позволяя нырнуть глубже. Арин
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 489
- ER
- 7,0%
- Реакции
- 244