Пост канала
ствовала, как земля уходит из-под ног. Она замерла на мгновение, не в силах поверить в услышанное. Это было что-то дикое, нечеловеческое, выходящее за пределы её понимания. – Сечь? – переспросила она. – Принародно? Целую неделю? – А как же? – удивилась женщина. – Так уж у нас заведено. У барина порядок строгий. Поймали бабу за грешным делом, тут же на козлы её волокут и секут, пока от греха не очистится. Арина не верила своим ушам. Она смотрела на женщину, которую уже укладывали на козлы лицом вниз, и не могла поверить, что это происходит наяву. Ефросинья вырывалась, кричала, но дюжие парни держали её крепко, а из толпы к Петру вышел высокий, сутулый мужик с плетью в руке. – Брат его старший… – зашумели в толпе. – С покоса для этой надобности вернулся… – Боже мой, – прошептала Арина, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Этого не может быть. Просто не может быть. – Чего не может быть? – удивилась соседка. – Так у нас исстари ведётся. Грех сотворил, кайся. А барин наш справедливый, он без дела не накажет. – Фьють! Арина зажмурилась и закрыла уши руками, но все равно услышала, как плеть со свистом рассекает воздух и с хлёстким ударом опускается на спину Ефросиньи. Раздался вопль, такой пронзительный и жуткий, что у Арины внутри всё сжалось. Она открыла глаза и увидела, как плеть поднимается снова и снова опускается, а женщина на козлах дёргается и кричит. – Матушка!!! А-а-а!!! Крик Ефросиньи, жалобный и жуткий, как крик раненой птицы, раздирал знойный воздух. Плеть со свистом рассекала воздух и с глухим влажным ударом опускалась на обнажённую спину женщины, оставляя на ней багровые полосы. Толпа вокруг стояла молча, но в этом молчании чувствовалось жуткое, почти животное любопытство. Кто-то отворачивался, кто-то крестился, но никто не двигался с места. Арина смотрела на это и чувствовала, как внутри неё поднимается тёмная, неудержимая волна гнева и отчаяния. Она не могла больше молчать. Не могла смотреть на то, как человека с такой жестокостью истязают на глазах у всех, будто это нечто обыденное и допустимое. – Люди, опомнитесь!!! – закричала она, вырываясь из толпы и расталкивая людей локтями. – Прекратите сейчас же! Вы что, звери? Как вы можете так с ней обращаться? Она выбежала к козлам, не думая о том, что делает. Её глаза горели, руки тряслись, и она чувствовала, как кровь приливает к лицу. Двое парней, держащих Ефросинью, удивлённо обернулись, а мужик с плетью замер с занесённой рукой, глядя на неё с недоумением. – Ты чего, девка? – пробасил он, опуская плеть. – Не твоего ума дело. Уйди подобру-поздорову, не то и тебя отходим. – Я не уйду! – крикнула Арина, бросаясь к нему и пытаясь выхватить плеть из его рук. – Не позволю вам издеваться над ней! Она человек! Она имеет право на жизнь без этого ужаса! Мужик отшатнулся от неё с неожиданным испугом, но один из парней, держащих Ефросинью, отпустил женщину и шагнул к Арине. Он схватил её за плечо и грубо оттолкнул, и Арина, потеряв равновесие, отлетела в сторону, ударившись спиной о твёрдую землю. В глазах потемнело, и она на мгновение перестала дышать от боли, но через секунду уже пыталась подняться, не обращая внимания на ссадины и ушибы. Толпа ахнула и отступила на шаг, а к ней уже бежала Акулина, расталкивая людей с той же яростью, с какой Арина только что вырывалась к козлам. – Остановитесь! – крикнула Акулина, хватая Арину за руку и поднимая её с земли. – Она не в себе! Не трогайте её, ради Бога! Не берите греха на душу, больная она, юродивая! Парень, оттолкнувший Арину, хотел было что-то возразить, но ключница так грозно на него взглянула, что он замолчал. Толпа загудела, но уже не так настойчиво. Акулина, подхватив Арину под руку, потащила её прочь от козлов, пока та ещё пыталась вырваться и что-то кричать. – Пустите меня! – кричала Арина, брыкаясь. – Я не дам им! Это же нелюди! Как вы можете жить так? – Молчи, молчи, – требовала Акулина, зажимая ей рот ладонью. – Молчи, Христа ради! Не ровен час, и тебя сюда же положат, дуру! Она втащила её в клетушку, захлопну
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 494
- ER
- 6,7%
- Реакции
- 235