Пост канала
и направились по тропинке к реке. Утро уже вступило в полную силу, и солнце поднялось высоко над горизонтом, заливая всё вокруг ярким, радостным светом. Арина шла за ключницей по мокрой траве, сжимая в руках узел с одеждой, и невольно вдыхала свежий, чистый воздух, который был густо пропитан запахами цветущих трав и речной воды. У реки уже вовсю кипела работа. Несколько баб в пёстрых сарафанах стояли по колено в воде и колотили бельё деревянными палками. Размеренные, глухие удары разносились по берегу, смешиваясь с плеском воды и звонкими голосами. Акулина подошла к берегу, сложила руки на груди и громко крикнула: – Марья! Подь сюды. Одна из женщин, дородная и румяная, обернулась и, увидев ключницу, уважительно поклонилась. – Акулина Ивановна, здравствуй! А это кто с тобой? – спросила она, с любопытством разглядывая Арину. – Непутёвая одна, – неохотно ответила Акулина. – Как дитя малое. Весь двор переполошила, в квашне чуть не утопла. Пусть отчистит всё, Марьюшка, а ты уж, будь добра, присмотри за ней, чтоб ещё чего не наворотила. Женщина кивнула и махнула рукой, указывая на свободное место на берегу. – Ступай сюда, – сказала она, оглядывая Арину с нескрываемым любопытством. – Вот тут, полощи. Арина подошла к воде, села на корточки и погрузила испачканный наряд в холодную воду. Она помяла ткань дрожащими пальцами, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. – А порошок где взять? – спросила она, поднимая голову и глядя на Матрёну с Акулиной. Ключница махнула рукой, как бы говоря: «Ну вот, опять», а Матрёна, удивлённо вскинула брови, переглянулась с другими женщинами, и они негромко засмеялись. – Это ты о чём, касатушка? – усмехнулась одна из них. – Щёлоком стирать бельё надо, да золой. Что за порошок такой ты просишь? Арина почувствовала, как краснеет, и поспешно опустила голову, пряча глаза. Акулина, видя это, только закатила глаза и, что-то недовольно пробормотав, торопливо ушла в сторону усадьбы. Она и так всё утро провозилась с этой юродивой, и, если бы не поручение барина, уже давно выставила бы её, непутёвую, из имения. Бабы, между тем оставшись без ключницы, начали переглядываться и перешёптываться. Они с интересом посматривали на Арину, но держались на расстоянии, словно боялись приближаться. – Ты, девка, откуда сама-то? – спросила дородная баба. – Я… издалека, – тихо ответила Арина, не поднимая глаз. – Не местная. – Оно и видать, – заметила вторая, пониже ростом, с хитрыми глазами. – Вишь, одета как наша, а толкуешь не по-нашему. Арина не стала ничего отвечать, и бабы тоже замолчали. Но ненадолго. Одна из них, выпрямившись, вытерла мокрой рукой лоб и заговорила, продолжая прерванный появлением Акулины и Арины разговор. – На запруде русалку ту видели. Вышла из воды, бледная, мокрая, и венок на голове. А потом у леса и вовсе пропала. – А вот я слышала, – вступила в разговор самая старшая из них, женщина с суровым морщинистым лицом, – что та русалка Андрюху, кузнеца нашего, по имени кликала. Вышла на берег, а сама, говорят, кричит: «Андрей, Андрей…» Да тоскливо так… Пришла за его душой нечистая. – И правда, – подтвердила дородная баба, понижая голос до шёпота. – Помрёт, видать, кузнец… Арина слушала эти разговоры, не поднимая головы, и яростно тёрла ткань, чувствуя, как страх и отчаяние нарастают в груди. Вдруг бабы замолчали. Все как одна повернули головы в сторону, где проходила дорога через поля. Шелест колёс и цокот копыт донёсся до берега, и вскоре все увидели коляску, запряжённую парой вороных лошадей. Они двигались медленно и важно, как будто знали, что везут важного седока. – Барин, – испуганно прошептала одна из баб, и это слово передалось по цепочке, как ветер по траве. – Барин едет. Арина подняла голову и увидела коляску, которая приближалась к берегу. В ней сидел суровый старик с высоким морщинистым лбом. Его лицо, изрезанное глубокими складками, было непроницаемым, как каменная стена, а серые глаза смотрели на мир холодно и недоверчиво. Он был одет в тёмный сюртук и высокую шляпу, и весь его облик излу
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 461
- ER
- 6,9%
- Реакции
- 238