Пост канала
аверное, секунд десять. Он вернулся. — А теперь открывай! — сказал он, и я тут же распахнула глаза. Смотрю. А передо мной, прямо на белоснежной скатерти, стоит набор новеньких кастрюль. Серебристых, блестящих, с чёрными ручками, в несколько ярусов. От самой большой до малюсенькой. Что это… что это за шутка такая? Я выпучила на мужа глаза, заглянула в самую верхнюю кастрюлю — может быть там, на дне, спрятаны мои путёвочки? Нет, пусто. Абсолютно пусто, только дно блестит, отражая моё недоуменное лицо. Я смотрела на эти кастрюли, потом на Антона, потом снова на кастрюли. Вся радость, всё предвкушение улетучились. — Что случилось, ты не рада? — Антон смотрел на меня непонимающим взглядом. — Да рада я. Рада, — врала я, и голос мой звучал как-то неестественно. Но тут же поняла — нет, так нельзя. Нужно сразу ему всё высказать, а не играть в эти молчаливые игры. — Я, вообще-то, другого подарка от тебя ждала. Совсем другого. — Какого другого? — удивился он. — Ты мне все уши прожужжала, что тебе кастрюли обновить надо! — Но не в качестве подарка на годовщину! — я почти кричала. — Это не подарок на фарфоровую свадьбу, Антон! Это просто бытовая необходимость. Как пылесос или утюг! — А какой ты хотела подарок на годовщину? — он сложил руки на груди, и его лицо стало серьёзным. — Ну не знаю. Отдых на море, например… Он вздохнул, потёр лоб. — Дорогая, ну какое море? Ты же прекрасно знаешь, какая у нас сейчас финансовая ситуация. Кредиты висят, за ипотеку нужно поднажать. Каждый месяц — как на иголках. Ты как будто не понимаешь?! И тут я поняла, что молчать я больше не могла. — Антон, я нашла в твоей машине три путёвки! На его лице появилось недоумение. Щёки стали бардовыми. — А почему ты роешься в моём бардачке? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на обвинение. — А потому, Антоша, что я твоя жена! И все жёны роются в бардачках своих мужей! — Ты мне не доверяешь? — А ты не уходи от темы. Чьи это путёвки, если не наши? Он выдохнул. Покраснел ещё сильнее, потёр уши ладонями, а затем, словно выдавливая из себя каждое слово, произнёс: — Эти путёвки я взял для мамы, Люськи и Артурчика. Люся — это его старшая сестра, моя золовка, женщина с довольно сложным характером и вечно недовольным видом. Артурчик — её десятилетний сын, которого я, честно говоря, любила больше его мамы. — Ты? Взял? — не выдержала я, и мой голос сорвался на визг. — А как же кредиты, ипотека? Значит, для них у тебя деньги есть? Для меня, для нашей дочери, которая мечтает о море, у тебя денег нет, а для мамы и сестры — пожалуйста?! — Да успокойся ты, — он махнул рукой. — Я же не один брал. Зятёк Влад помогал. Ему как раз премию выдали на работе, а я добавил. Мы решили им сюрприз сделать. Они же никогда на море не были. Я поверила. Обиделась, конечно, очень сильно, но поверила Антону. Всё-таки, для мамы и сестры… Скоро он уехал в командировку на десять дней. Вся эта история с путёвками постепенно забылась. И вот, спустя время, я очень, очень жалею, что не довела это дело до конца. Почему я сразу не позвонила его матери или сестре? Почему не перепроверила информацию? Один звонок, всего один, мог бы изменить всё. Дело в том, что, вернувшись из своей командировки, Антон заявил… что уходит от нас. Он встретил другую, влюбился и нас бросает. Как обухом по голове. Естественно, начались ссоры, склоки, скандалы. Вот так моя фарфоровая свадьба превратилась в разбитую посуду. И вот, уже после того, как он окончательно ушёл, когда я, сидя у компьютера, просматривала в интернете страничку той женщины, к которой он ушёл, я с ужасом поняла. Три путёвки. Это он — Антон (вот тебе и командировка, значит!), его любовница, и её дочка — ей лет четырнадцать на вид. Они тогда поехали втроем на море, отдыхали там, и, очевидно, очень сблизились. Именно тогда он принял окончательно решение уйти из семьи. Никаких путёвок для мамы и сестры с племянником не было! И я им не позвонила. Жаль. Ведь так я могла удержать его в семье. Что это? Доверие? Наивность? Или просто наша женска
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 383
- ER
- 6,5%
- Реакции
- 221