Пост канала
СИНДРОМ КЛЯУЗЕРА Моторист Кляузер имел золотые руки. Утром приходил на работу. Открывал шкафчик. Вынимал сосуды. После этого из моториста Кляузера моторист выходил. Его оттуда вымывало жидкостями, основу которых составлял этиловый спирт. Накрывало свирепыми водами и уносило за горизонт. Кляузер и Кляузер после ста граммов были незнакомы. Из-за горизонта Кляузер возвращался с повинной. Трудился молча и сосредоточенно. К обеду организм зажигал лампочку, сигнализируя о пустом баке. Кляузер открывал шкафчик. Через час Кляузер представлял худшую версию столбнячного больного. Нет, разбирать он еще мог. Руки помнили. Хотя глаза уже не видели. Но уже смешивал запчасти. Путал марки автомобилей. Иногда автомобили с людьми. На днях пытался установить коленвал в коллегу Швайбовича. Утром стеснялся и ощущал неловкость. Говорил, что ничего с собой поделать не может. В его организме, он говорил, какие-то ферменты не расщепляются. Хватало на три дня. Потом все повторялось. К машинам не подпускали. Прятали от директора Бумбадзе. Подозрения у Арчила Гивиевича были, но Кляузер был неуловим как горностай. Арчил Гивиевич говорил: - Хоть раз поймаю пьяный – чорный глаз делать буду! – и уезжал в плохом настроении. В пятницу Бумбадзе приехал и пошел снимать кассу. Шум побеспокоил Кляузера. Подняв голову, он выбрался из кучи ветоши. Его состояние называлось – пятьдесят вторая минута после шестисот граммов. В таком состоянии горный инженер испытывает предсмертные судороги, а жираф вбивает голову в песок. Поняв, что директор на станции, затаился. В жизни каждого, кто взволнован, наступает этот момент. Когда закрываешь глаза, допустим, в полдень, а открываешь в полночь. Кляузер был почти трезв. То есть, производил впечатление человека, который только что выбрался из могилы. СТО была поглощена зловещей темнотой. Трижды рухнув и добравшись до выключателя, Кляузер увидел то, с чем засыпал: никого не было и два «мерседеса» блестели полировкой. Кляузер подошел, поднял капот у ближайшего. Завел. Движок издавал едва слышимый писк. Трезвый мужчина и не услышит. Завел двигатель второго. Цокал. За ночь Кляузер снял двигатели обеих машин, перебрал, подтянул, отремонтировал, вернул моторы на место. Народ придет, а он уже на работе. Трезвый. И обе машины на ходу. Ближе к шести Кляузер умылся и лег спать. Ему снились прекрасные сны. Перед глазами плыли картины из детства. Вот он сидит на плечах папы на демонстрации. Вот едет на велосипеде… Какой-то неловкий прилюдный секс… Неясная женщина… Смех, цыгане, Арчил Гивиевич… Первая жена в суде говорит – ах, это я виновата! Не просыхала, в дом ни копейки не несла. Но я, говорит, не виновата, потому что Гены. И дед, Геннадий Акимович, был слаб на это дело, и отец, Геннадий Сергеевич, страшную жажду испытывал. Так что оставьте детей Кляузеру, а я ему буду платить алименты… Кляузер проснулся в холодном поту. Организм требовал седативного. Он вышел из СТО и направился на поиски. Первый «мерседес» после обеда должен был забрать Арчил Гивиевич. Оставлял его под присмотром, потому что уезжал из города. Второй утром забрал начальник ГАИ. Вчера вечером ему починили тормоза. И полковник поехал к себе снимать машину с учета, потому что продавал. Так выяснилось, что на его «мерседесе» стоит двигатель машины, которая уже три года в розыске. Интуиция привела полковника на СТО. И она его не подвела. Беглый осмотр дал следующий результат. На машине Арчила Гивиевича стоял двигатель от «мерседеса» полковника. Арчил Гивиевич сидел на своей кухне и прижимал к глазу мороженого бройлера. На СТО седые мотористы меняли двигатели машин местами. В ресторане «Прикарпатье» Кляузер пел с вахтовиками из Верхоянска: «Мы бежали с тобою зеленеющим маем, когда тундра одела свой весенний наряд…». - Надела! – кричали им недовольные учительницы за соседним столиком.
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 686
- ER
- 15,5%
- Реакции
- 261