Пост канала
- фото
, преподавателем, логопедом и переводчиком. Своим делом она занималась при всех режимах — и при первой советской власти, и при немецкой оккупации: в 1941 году была приглашённым преподавателем курсов воспитательниц при Тартуской учительской семинарии, а с августа 1942-го по август 1944-го читала лекции о дошкольном воспитании в Социально-хозяйственном институте. И в советской Эстонии занималась тем же самым — именно Леа Нурксе в 1949 году перевела на эстонский советский учебник для педвузов по дошкольной педагогике, а в 1950 и 1955 годах сделала официальный перевод советских нормативных актов для работников детских садов. Разумеется, именно она и приохотила сына к сказкам — а тот был и рад стараться. Особенно сильно мальчик «подсел» на гномов — младшеклассник Эно постоянно сочинял про них всякие истории и, под влиянием отца — стихи и прочие ворчалки и кричалки. Одно из стихотворений получилось особенно удачным, и по совету мамы в 1936 году семилетний Эно отослал его в журнал «Детская радость» (Laste Rõõm), подписавшись как Эно Саммальхабэ (Eno Sammalhabe) — то есть Эно Моховая Борода. Так звали одного из придуманных им гномов. Стихотворение напечатали. Вот в этом номере. До появления накситраллей оставалось 36 лет. Как я уже сказал, когда мальчику было 12 лет, родители развелись. Обычно в таком возрасте и при таких обстоятельствах отношения подростка с отчимом редко бывают хорошими, но Эно Рауд с Рейном Нурксе жили душа в душу. Настолько, что выросший Эно Мартинович даже назвал в честь отчима своего первенца. Специализацией Рейна Нурксе — выбившегося в люди сына батрака — был эстонский язык. Ставшая независимой Эстония испытывала большие проблемы — эстонский был языком хуторян и рыбаков, поэтому литературные нормы были элементарно не сформированы. Вот Рейн Нурксе вдумчиво и серьёзно занимался вопросами литературного эстонского языка — порядком слов, согласованием прилагательных, степенями сравнения и тому подобными мудрёными филологическими вещами. Ну и, разумеется, активно тусил с другими представителями эстонской национальной интеллигенции. Вот он на групповом снимке общества EÜS Veljesto — в правом верхнем углу. Я очень люблю старые фото и, сталкиваясь с ними, буквально теряю волю. Для меня разглядывать их — мало с чем сравнимое удовольствие, особенно в свете сегодняшнего послезнания. Ты, знающий всё, смотришь на них — не подозревающих пока что ни о чём. Давайте немного остановимся и рассмотрим эту фотографию образца февраля 1930 года внимательнее. EÜS Veljesto, если что — Эстонское студенческое общество Veljesto (Eesti Yliõpilaste Selts Veljesto), созданное в Тарту в 1920 году. Это было эдакое свободное академическое и культурное объединение студентов и молодых интеллектуалов, и его официальный девиз можно перевести как «Через истинную духовность — к братству, через них обоих — к свободе». Очень продвинутая по тем временам была тусовка — в отличие от множества других профессиональных объединений Veljesto изначально принимало в свои ряды и мужчин, и женщин. Причём мужчину-члена полагалось называть veli — «брат», а женщину — sõts — условно «сестра». Поскольку люди в братстве были молодые, всё обходилось без бюрократии и официальщины. «Брата Рейна Нурксе», например, студенческая газета Üliõpilasleht в том самом 1930 году аттестовала так: «печальный пёс слезливых телеграмм, главный повар фельетонов и мартовских опер». Вообще-то на этом фото мы видим натуральную мини-энциклопедию эстонской гуманитарной культуры будущих десятилетий — только все ещё молодые и небитые. Юные и дерзкие, они смотрят в камеру в своём 1930 году, фотографируясь по случаю приезда коллег из такой же независимой Финляндии — студенческого землячества Satakuntalainen Osakunta Хельсинкского университета. Как и все студенты, они точно знают, что жизнь прекрасна, удивительна и бесконечна. И даже не догадываются, что «земную жизнь пройдя наполовину», кто-то из них поедет в Штаты, кто-то — в Швецию, а кто-то — в Сибирь. А оставшиеся ста
Открыть в MAX- Просмотры
- 216
- ER
- 7,9%
- Реакции
- 17