Перейти к содержимому

Пост канала

Кризис драмы
  1. фото

    Кевин Бирмингем написал блестящий, по-настоящему захватывающий, документальный детектив, посвященный самому скандальному роману XX века и его создателю. Бирмингем раскрыл фигуру Джеймса Джойса с неожиданной и, лично для меня, пугающей стороны. Автор "Улисса" показан настоящим чудовищем - махровым эгоистом, воинствующим анархистом, отрицателем Бога, родины, семьи и любых общественных норм. Если верить исследованию Бирмингема, то Джойс отравлял жизнь каждому, кто оказывался рядом. Нору Барнакл он вырвал из Ирландии, не женившись, подвергнув позору внебрачного сожительства, изменял ей в борделях, но при этом требовал от нее безусловной верности и послушания. Гарриет Уивер, которая вложила в него огромные состояния и годы жизни, он использовал как кошелек, а когда она выражала сомнение в его новой книге, он просто игнорировал ее мнение. Сильвию Бич, которая первая издала "Улисса" с риском для собственной свободы, он вышвырнул из игры, как только появился более выгодный издатель. Кроме того, Джеймс Джойс был хроническим ипохондриком, который превратил свой сифилис и его последствия в инструмент манипуляции, требуя жалости к себе и денег. А когда его дочь Лючия сошла с ума от шизофрении, он до последнего отрицал болезнь, называя ее бред гениальностью, передавшейся ей от отца. И при всех этих малоприятных качествах Кевин Бирмингем все равно считает Джойса гением, а его роман "Улисс" - шедевром, навсегда изменившим границы дозволенного в искусстве. Путь "Улисса" от запрещенной рукописи до судебного триумфа 1933 года он также подробно излагает. Я бы даже сказала, восхищается победой желания и права Джойса "писать, что хочу". Бирмингем не задается вопросом: но что же породила эта победа? А я вот задумалась. Если позволять писать и публиковать абсолютно все, общество неизбежно столкнется с размыванием моральных ориентиров. Историческая цепочка очевидна: литературный бунт 1920-х годов, когда Джеймс Джойс заявил, что не обязан следовать морали, породил сексуальную революцию 1960-х с ее лозунгом "запрещать запрещено", а та, в свою очередь, привела к современной ситуации на Западе, где принцип индивидуализма дошел до своего абсолютного пика - куче гендерных идентичностей, легитимизации однополых браков и, самое пугающее, медицинским вмешательствам в здоровье несовершеннолетних детей. Когда юристы в 1930-х годах защищали "Улисса", они искренне верили в саморегуляцию общества. Но общество на Западе не отрегулировало себя само. Напротив, на месте старой пуританской цензуры возникла новая идеологическая: культура отмены, жесткое насаждение повестки. Джойс как крайний эгоцентрик и анархист заботился только о своем праве быть услышанным. Ему было плевать, что станет с обществом дальше. Но мы теперь оказались перед тупиковым выбором из двух зол: тотальная свобода, перерастающая в анархию, или тотальная инквизиция, когда непристойности выискиваются в медицинских справочниках, запрещаются книги о контрацепции. Когда вычеркиваются из произведения слова "кишка" и "сопливо-зеленый". Когда священникам предписывается на исповедях ругать за полученное удовольствие в сексе с законным супругом. Бирмингем написал великолепную книгу о цензуре. Но, увы, даже не попытался нащупать границу между правом индивида на самовыражение и необходимостью общества сохранить свои базовые основы.

    Открыть в MAX
    Просмотры
    1 054
    ER
    5,6%
    Реакции
    59