Пост канала
- фото
Дочитала роман Дмитрия Шелеста "Солнце князя Владимира" Автор, конечно, поставил перед собой амбициозную цель: рассказать художественно житие колоссальной фигуры - князя Владимира Святославича. Человека, который совершил крутой цивилизационный разворот всей восточнославянской истории. Человека, который объединил земли Древнерусского государства и крестил Русь. Любой исторический роман писать сложно, потому что нужен талант, ответственность, усидчивость. Важно не скатиться в занудную академическую реконструкцию или, наоборот, в псевдоисторический блокбастер. Не поддаться искушение перенести на героев прошлого повестку сегодняшнего дня. И, как мне кажется, Дмитрий Шелест справился с этой трудной задачей. У него получилось создать хорошую, крепкую историческую прозу. Чувствуется огромная, бережная работа с первоисточниками. За строками романа отчетливо видится и "Повесть временных лет", и византийские хроники, и скандинавские саги. Дмитрий излагает летописные сюжеты, но придает им живой человеческий пульс. Получилось очень увлекательно, я прочла книгу на одном дыхании. Автор детально, шаг за шагом, вел меня по лабиринтам сложной судьбы великого Владимира: от новгородского изгнания и жестокой борьбы за киевский престол с братом Ярополком до мучительного внутреннего перерождения в Корсуни. Я, честно говоря, взялась за эту книгу ради ответа на один вопрос: как, как язычник, братоубийца, насильник и сластолюбец стал святым? Было ли решение креститься самому и крестить всю Русь чисто политическим, трезво продуманным, расчетом или это был именно духовный переворот, внутренняя революция, искреннее уверование? В романе Дмитрия политика и вера сплетены так тесно, что разделить их невозможно. Да, Владимиру нужна была царевна Анна и союз с Византией. Да, он понимал, что единая религия скрепит разрозненные племена лучше, чем меч. Но Шелест показывает, как за этим расчетом вдруг прорастает что-то неуправляемое: слезы во время службы, детский восторг от света в храме, страх потерять жену, которую сначала воспринимал как трофей, а потом как дар. И в какой-то момент политический ход перестает быть ходом, а становится выбором, от которого нельзя отказаться. Вот это и есть для меня подлинное обращение - когда ты делаешь шаг по расчету, а оказывается, что шаг этот изменил тебя до основания. Шелест показывает, что святость в православном понимании - это не безгрешность, а способность увидеть свою бездну и не отвести взгляда. Владимир не стал другим человеком в одночасье. Но постепенно, через встречи с христианством (бабка Ольга, греческий философ Макарий, митрополит Феофилакт), через личные потери и через любовь, которая впервые оказывается не просто похотью, в нем начинает просыпаться то, что можно назвать совестью. Владимир меняется медленно, через боль, через болезни, через сны, в которых к нему приходят убитые и обиженные им люди. Автору удалось донести главную мысль о покаянии, что это не разовый акт, а постоянный тяжелый процесс. И только искренне покаявшиеся угодны Богу. И Крещение Руси, таким образом, оказалось не актом политической воли, а следствием этого личного воскресения Владимира. Так что я получила ответ: и расчет, и чудо. Потому что в русской истории, как и в русской душе, одно никогда не существует без другого.
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 103
- ER
- 7,8%
- Реакции
- 86