Пост канала
Станислава, поджала губы и сказала: — Надежда Петровна, понимаю. Заменим. С вами будет заниматься Роман Сергеевич. Он очень хороший преподаватель. — Лишь бы не философ, — сказала Надежда Петровна. — Мне нужен водитель, а не воспитатель. Роман Сергеевич оказался именно тем, кем надо. Лет сорока пяти, спокойный, аккуратный, без шуток про женщин за рулем и без попыток внушить ученику, что он от природы тупее коробки передач. В первый же день он сказал: — Мы с вами не спешим, не нервничаем и не делаем трагедию из ошибок. Все умеют водить после того, как научились. До этого — никто. Надежда Петровна сразу прониклась. Первый выезд был, конечно, яркий. Сцепление, как выяснилось, штука коварная. Машина сначала заглохла. Потом дернулась. Потом, когда Надежда Петровна слишком нежно отпустила педаль, застонала как смертельно раненый бегемот. — Господи, — сказала Надежда Петровна. — Я что, убила ее? — Нет, — невозмутимо ответил Роман Сергеевич. — Она просто сообщила, что вы слишком торопитесь. На втором занятии она научилась трогаться без ощущения, что сейчас либо машина развалится, либо мир. На третьем поехала по двору так уверенно, что сама себе немного понравилась. На четвертом едва не послала в пешее путешествие дедушку на «Логане», который решил, что она обязана мгновенно уступить ему поворот только потому, что он умеет очень грозно смотреть. — Вот это правильно, — похвалил Роман Сергеевич ее сердитое шипение. — Но вслух лучше не надо. Особенно с открытым окном. — А если очень хочется? — Тогда тихо. Для себя. Самым смешным оказалась парковка. Надежда Петровна была женщиной аккуратной, но в пространстве между двумя конусами вдруг почему-то превращалась в слона в посудной лавке. Машина шла не туда, конусы маячили, Роман Сергеевич говорил: «чуть правее», а ей в этот момент казалось, что он требует от нее написать симфонию одной ногой. Однажды она так неудачно въехала между линиями, что сама же и сказала: — Ну все. Если это парковка, то я королева Франции. Роман Сергеевич засмеялся. — Ничего. Зато королева упорная. И была права: упорства Надежде Петровне было не занимать. Она брала не талантом, а характером. Не получалось с первого раза — делала двадцать первого. Она и блины в двадцать лет научилась жарить не по вдохновению, а по принципу: «Не умею? Сейчас научусь». Дома вся семья следила за ее обучением как за сериалом. — Ну как сегодня? — спрашивал зять Костя с живейшим интересом. — Сегодня я три раза заглохла, один раз чуть не обняла мусорный бак и дважды припарковалась прилично, — отчитывалась Надежда Петровна. — Это успех, — серьезно кивал он. Внук Мишка вообще был в восторге. — Бабуля, я ж говорил, это будет огонь. Скоро ты меня сама в кино возить будешь. — Сначала я научусь не орать на поворотах, — отвечала она. — А потом уже в кино. — Ты орешь? — удивлялась дочь. — А то! Ты плохо знаешь свою мать. Постепенно она и правда втянулась. Ей даже стало нравиться. Этот момент, когда машина мягко трогается. Когда правильно входишь в поворот. Когда понимаешь, что уже не просто едешь по указке, а чувствуешь, что делать. Когда в тебе просыпается приятное, молодое, почти хулиганское чувство: а я могу. Тем временем по автошколе пронесся слух, что Станислав больше не работает. Уволили за хамское поведение и жалобы. Не только Надежды Петровны. Просто, как потом шепнула администратор, ее заявление стало последней каплей. До этого терпели, закатывали глаза, уговаривали, а тут директор устал. — Вы у нас, можно сказать, социально полезны, — сказала администратор. — Я такая, — хмыкнула Надежда Петровна. Экзамен в ГАИ она сдавала с лицом человека, который вообще-то мог бы сейчас пить чай дома, но уж раз приехал — доведет дело до конца. Теорию щелкнула быстро. Площадку прошла без смертельных жертв. В городе попался сложный перекресток, маршрутчик с наглым носом и инспектор с каменным лицом. Но Надежда Петровна уже вошла в тот редкий режим, когда от волнения не
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 453
- ER
- 1,4%
- Реакции
- 20