Пост канала
тчество ребенка суд при этом отказался, в том числе с учетом мнения несовершеннолетней, которая категорически возражала против иска и называла своим отцом только записанного отца. 5. Аргументы в пользу приоритета биологического происхождения У подхода, ориентированного прежде всего на биологическое происхождение, есть несколько сильных аргументов, и без их разбора позиция в пользу фактической семьи выглядела бы односторонней. Во-первых, буквальное прочтение ст. 47 и 49 СК РФ действительно связывает родительские права именно с происхождением ребенка. Во-вторых, сам ребенок имеет право знать своих родителей. Это право закреплено как российским законодательством, так и Конвенцией о правах ребенка. В-третьих, юридическое отцовство имеет последствия, далеко выходящие за пределы общения с ребенком. Возникают алиментные обязанности, наследственные правоотношения, юридическое родство с родственниками биологического отца и другие имущественные и личные права. В-четвертых, нельзя исходить из того, что отсутствие ранее сложившихся отношений между биологическим отцом и ребенком всегда произошло по вине самого отца. Можно представить ситуацию, когда мать препятствовала общению биологического отца с ребенком и одновременно сформировала у ребенка устойчивые отношения с другим мужчиной. Если сам факт возникшей вследствие этого привязанности автоматически блокирует установление отцовства, результат может поощрять недобросовестное поведение одного из родителей. Наконец, биологическое происхождение является относительно объективным критерием. Категории эмоциональной привязанности, интересов ребенка и фактической семьи значительно более оценочны, а значит, расширяют судебное усмотрение. 6. Почему одного биологического происхождения недостаточно? Основной контраргумент: происхождение ребенка и юридические последствия установления происхождения не обязательно одно и то же. Установить, от какого мужчины происходит ребенок, один вопрос. Решить, должно ли установление этого обстоятельства автоматически разрушить уже существующее юридическое родительство, другой. Именно второй вопрос затрагивает интересы ребенка. Записанный отец с рождения ребенка исполнял родительские функции, и никакого другого отца ребенок не знал: суды установили, что он называет его папой и привязан к нему. Для ребенка дошкольного возраста замена отца в документах и появление взрослого, который называет себя отцом, сопряжены с реальным риском психологической травмы. В жалобе ссылались на доклад кандидата психологических наук А.В. Сорина описывавшего исключение из жизни ребенка общения с одним из родителей как травматическое воздействие, способное обернуться самыми негативными последствиями для психического здоровья и развития. Насколько этот риск реален, видно из упомянутого дела МГС: после того как истец попытался установить с девочкой контакт, у нее, по заключению психолога, развились панический страх перед незнакомыми людьми, нервный тик и повышенная тревожность, и апелляция учла это при отказе в иске. После исключения записи об отцовстве происходят конкретные юридические последствия. Фактический отец утрачивает статус законного представителя: возможность самостоятельно получать сведения о здоровье и образовании ребенка, принимать связанные с ними решения, сопровождать ребенка в ряде юридически значимых ситуаций и реализовывать остальные родительские права. Именно на эти последствия мы указывали в жалобе. Не менее существенны последствия для самого ребенка. Меняется его юридическая семья, могут измениться фамилия и отчество (в нашем деле отчество уже изменено отдельным решением суда), возникает новый порядок общения и необходимость выстраивать отношения с ранее неизвестным ему человеком. Это не означает, что биологический отец не должен получить никакой защиты, но представляется, что такие последствия требуют как минимум самостоятельной оценки. Дополнительный аргумент дает и сам институт усыновления. Российское право очевидно не считает генетическое родство единств
Открыть в MAX- Просмотры
- 58
- ER
- —
- Реакции
- —