СТРОКИ

Забавный случай — Милая, послушай, тут такой забавный случай был на работе, я так смеялся… — Да кто бы сомневался! Тебе лишь бы повеселиться. Ничего не воспринимаешь всерьёз! Ты ужасно поверхностный и беспечный. Нельзя в твоём возрасте, когда столько проблем, быть таким несерьёзным. Пора что-то менять! — раздражённо бросила она, хлопнув дверью. В квартире воцарилась тишина. Он так и остался стоять у окна с улыбкой на лице и незаконченной фразой. Дверь подъезда щёлкнула. Она села в машину, завела двигатель и скрылась за поворотом. — Пора, — улыбка растворилась, опустив уголки губ. Ск…

Фоновый шум Как же больно. Из глаз слезы. — Твой крик! — Сынок… Я прижала тебя к груди: — Мое счастье, я тебя так ждала. Ты целуешь мое лицо и заливаешься смехом. Первые шаги — раскрываешь ладошки и падаешь в мои объятия. В моих руках весь мир. Годы пролетели. Руки опустели. Ты взрослый и далекий. Квартира застыла. Телефон молчит — в ответ лишь длинные гудки и сброшенные звонки. Я вспоминаю твой заливистый смех и теплые ладошки, а нахожу лишь раздражение и холод. — Я скучаю. Приезжай иногда. Сынок… — Твой крик. Из глаз слезы. Как же больно.

Новый Дом Неровный холм, аляпистые венки, скромный деревянный крест. Как же некрасиво, да? Год. Резная ограда, мраморный ангел, изящная скамья. Так тебе больше нравится, правда? Три года. Фонтан, застывший лебедь, стальные розы. Смотри, как красиво! Пять лет. Камень за камнем — вот и стены, крыша, тяжёлая дверь. Поворот ключа изнутри. Тихий треск свечи и пламя оживило портрет. — Представляешь, сторож сказал, будто мне пора жить своей жизнью. Не понимает, глупый, что моя жизнь здесь, с тобой. Смотри, сынок, я принесла твои любимые пирожки с яблоком. Запах корицы наполнил неподвижный возду…

Цугцванг Вся его жизнь была непрекращающейся шахматной партией. Чёрные пешки-симптомы наступали, белые фигуры-лекарства оборонялись, а он как мог тянул время на шахматных часах, упрямо пытаясь переиграть диагнозы. Сегодня игра завершалась. Первой сдалась ладья — почка отказала. Следом пал слон — остановился кровоток в ноге. Затем полегли кони — инсульт и тромб. Король оказался в западне, а ферзь склонился в прощальном поклоне. Кривая на мониторе постепенно выпрямлялась, ритм сердца замедлялся. Врачи-секунданты переглядывались: ни один ход не поможет, всё ведёт к гибели. Он смотрел на пото…

Недостаточно средств Дорогая палата, собственная сиделка, еда из мишленовского ресторана, лучшие аппараты для поддержания жизни. Он может купить все. Врач заходит с виновато опущенными глазами: — Результаты пришли. Неутешительные. — Сколько? — Все слишком стремительно. Максимум месяц. — Нет, — голос дрогнул. — Я могу заплатить. Я не для того всю жизнь... — Нам очень жаль. Можем порекомендовать отличный хоспис. Он повернулся к окну, сжал губы с максимальной силой в неестественной полуулыбке. Оглянулся: дорогая палата, лучшие аппараты для поддержания жизни. Он мог купить почти все.

Неместь Она впервые с неловкостью отпросилась с работы из-за недомогания. Пересадив начальнице фикусы, купив мужу продукты к ужину и подняв соседке до четвертого этажа сумки, она зашла домой. В прихожей сиротливо сторонились туфли на шпильках. В спальне на смятой постели замер муж, за его спину пряталась женщина в шелковом пеньюаре — та, чей влиятельный муж владел их филиалом. Она подняла телефон. Вспышка. Еще раз. Муж сжал плечи и виновато опустил глаза, любовница, всхлипнув, закрыла лицо руками. Пару секунд она смотрела на них, затем развернулась и пошла к выходу. Палец скользнул по экр…

Последние овации В стекле серванта тускло отражается морщинистое лицо. Оттуда же сиротливо поглядывают пуанты с атласными лентами. Старушка бережно листает пожелтевшие программки: спектакли, софиты, рукоплескания. Она протирает старые фоторамки: вот она в пачке крутит фуэте, вот с охапкой роз после премьеры. Везде одна. Изящной походкой она выходит в осенний сквер. Точеная осанка, пальто по фигуре, кокетливый берет, зонт-трость на руке. Навстречу, опираясь друг на друга, идет пара старичков. А впереди заливается смехом малыш, подбрасывая к небу ворох разноцветных листьев: — Ба, деда, смотри…

Эксперименты, которые выбирают нас сами Решила попробовать в своём творчестве что-то новенькое — драбблы! Мне всегда нравилось развернуть историю, дать ей воздух, пространство, паузы. Из‑за этого даже отказалась сокращать рассказ для сборника после марафона по мотивам Тима Бёртона: мне было важнее сохранить все слова и смыслы, чем вписаться в формат. А сейчас вдруг проснулось любопытство: получится ли у меня сказать главное в нескольких абзацах? Сделать историю короткой, но не поверхностной. Чтобы она попала в сердце за пару минут чтения. Чтобы после 100 слов читатель ещё долго сидел под в…

🐍 В чужом теле Глава 5. Пассивные наблюдатели  1. Из крика старого коршуна над стройкой: «Я вижу её сверху. Для таких, как я, её гибкое тело — добыча, узорчатая лента в старой траве. Но я за ней не спускаюсь. Она не похожа на остальных суетливых тварей, в которых привычный страх заставляет метаться по красной глине. Она не делает лишних движений. Она не прячется под камни от моей тени. В ней нет ужаса перед гигантами на колесах — она бесстрашно огибает их. Она умеет становиться невидимой за полсекунды. Она течет по песку — медленно, открыто, абсолютно безразлично к тому, что рядом и кто свер…

В чужом теле Глава 4. Невостребованное тепло Одно время мне казалось, что я должна делиться своим теплом с другими. Эта мысль горела внутри меня сильнее раскаленных июльских камней. Я была уверена: стоит мне только вылезти из своей уютной норы и начать шипеть свое знание об этом мире, его устройстве и секретах выживания — меня услышат. Я хотела показывать другим, заблудшим, где находятся безопасные места, спасительные тени и чистая, прозрачная вода. Я могла научить их сбрасывать старую, тесную шкурку и перестать вдыхать ядовитую пыль. Я тратила дни, выползая к самому краю дороги и вырисовыва…