Жизнь между строк

скорую срочно!». А сама Алексея за руку держу, пульс ловлю. Ждали мы ту скорую из райцентра прямо у крыльца. Лида всё это время у открытой двери стояла, руку его в своих ладонях держала и всё шептала что-то, слезами его пальцы умывая. Увезли его в район. Неделю он там в реанимации пролежал, между небом и землей был. Лида каждый день в больницу моталась. Утром уедет, вечером вернется . Через три недели выписывали Алексея. Привезли его домой, исхудавшего, осунувшегося, с сединой густой на висках. Зашел он в избу, сел на табуретку у стола, огляделся, словно заново родился. Лида подошла к нему…

с тяпкой пройдется. Но всё чаще, сядет на крылечко, кепку снимет, пот со лба утрет, а сам левой рукой за грудь держится. Лицо серое делается, как зола в печи. Лида к нему подбежит: -Алексей, ты бы отдохнул. Давай я сама сено переверну. Чего ты за сердце хватаешься? А он только отмахнется своей тяжелой рукой, улыбнется натужно: -Старею, Лидка. Ничего, сейчас отпустит. Ох, мужики наши деревенские... До последнего ведь тянут, пока петух жареный не клюнет. Всё им кажется, что само рассосется, что работать надо, а болеть некогда. В то утро солнце только-только макушки сосен позолотило, а Алек…

Была у нас в селе семья. Нина и Михаил. И дочка у них росла, Лидочка. Светленькая такая, худенькая, глазенки как два испуганных василька, а косички вечно растрепаны. Михаил, отец её родной, мужик был рукастый. Трудился от зари до зари. Да только была у него беда горькая, старая как мир - к бутылке прикладывался. Лидочка поначалу-то и не понимала, что в этом дурного. Знаете, как оно в детстве бывает? Трезвый Михаил был мужиком смурным, молчаливым. Придет с работы, бросит сапоги у порога, поест в тишине и спать. А вот как выпьет -так словно другой человек в него вселялся. Сразу веселый станови…