"ЗАПИСКИ ОХОТНИКА ЗА КИРПИЧАМИ".

ностью». — Вы знаете, — сказала она, — мне даже на работе сказали. Мария Тимофеевна из отдела кадров. Говорит: «Клава, я от тебя не ожидала». А я ей: «Чего не ожидала?» А она говорит: «Ну, это самое». И молчит. И я молчу. Мы обе молчим. Так и расстались. — Надо что-то делать, — сказал я. — Пойти к людям. Объяснить. И мы пошли. Мы созвали общее собрание жильцов. Мы повесили объявление: «По вопросу моей ночёвки у Клавдии Петровны». В последней строке я добавил: «Повестка: 1. Отчёт. 2. Касса. 3. Лестница». Люди пришли. Пришло человек сорок. Пришла баба Шура с кошкой — кошку, видимо, мобилизовали…

Общественное мнение Я заночевал у неё совершенно случайно. Клянусь, это была самая невинная ночёвка в истории человечества. Ну, может, не самая, но близко к тому. Дело было так: мы с Клавдией Петровной засиделись над отчётом — она бухгалтер, я внештатный ревизор, и в тот вечер мы до хрипоты спорили, куда делись триста сорок рублей из кассы взаимопомощи. Спор затянулся до половины третьего. Когда я наконец поднялся, чтобы уйти, выяснилось, что лифт отключили, а лестница на девятом этаже заперта на ночь — дом новый, ключи у консьержки, а консьержка, как назло, ушла на свадьбу племянницы и вернёт…

это полбеды. — А беда в чём? — А беда в том, — Гусев понизил голос, — что у нас на всю команду одна каска. И та у дежурного, чтобы, значит, по форме. Остальные, если что, так и бегут. — Как — без каскад? — Обыкновенно-с. Зато в бодром расположении духа. Я записал это и вставил в следующий фельетон, который вышел под названием «Каска и её команда». После него городской голова собрал экстренное заседание, на котором постановили: каланчу отстроить заново, лестницу купить, каскад прибавить, а наблюдение вменить в обязанность уже не Гусеву, а «лицу, прошедшему проверку на внимательность». Проверку…

Феникс Когда в нашем городе второй раз сгорела пожарная каланча, в моей груди запылало законное негодование и я по горячим следам испепелил местную пожарную команду огнём сатиры. Замечу сразу: первый раз каланча сгорела при обстоятельствах туманных, второй — при обстоятельствах почти неприличных, а третий, если так пойдёт, случится, видимо, аккурат к моему выходу на пенсию. Нужно вам сказать, что каланча у нас в городе была не просто архитектурным сооружением, а, я бы сказал, символом незыблемости и в некотором роде памятником. Памятником чему именно, никто уже точно не помнил, но старожилы ув…

всем обязан разводить. А меня, значит, во вторую очередь?» Николай попытался объяснить, что развод — дело ситуативное, что нельзя постоянно разводить с утра до ночи, что это ж не работа, что надо и самому ездить, но Геннадий не слушал и ушёл, шурша обидами, как сушёными грибами в мешке. Потом пришла тёща. Тёща, надо сказать, пришла не по своей воле — её прислала жена Николая, Галина, которая внезапно осознала всю двусмысленность заголовка и потребовала объяснений. «Ты что, Степаныч, и вправду по разводам?» — строго спросила тёща, стоя на кухне со скрещёнными руками. «Нина Петровна, это про маш…

Чемпион по разводам Николай Устимов стал чемпионом нашего региона по разводам. Об этом торжественно сообщила районная газета «Заря над полями», и с этого момента жизнь Николая Степановича, доселе тихая и предсказуемая, полетела под откос со скоростью поезда, у которого машинист забыл про тормоза. Надо сразу оговориться: чемпионом Николай стал не в том смысле, о котором подумали соседи по подъезду Клавдия Егоровна и её подруга Зоя Максимовна, обсуждавшие новость на лавочке у подъезда с выражением такого глубокого понимания, будто они лично присутствовали при каждом разводе. Речь шла о разводах…

миссию по бутылке. Пахомыч почесал затылок. — Так кто же плавает в фонтане, когда нас нет? — Какая-то другая бутылка, Пахомыч. Какая-то другая бутылка. Пахомыч ушёл озадаченным. У фонтана он простоял минут пять, держа за спиной руки, и в конце концов вынул бутылку. Потом его вдруг осенило, он почесал затылок уже иначе, по-хозяйски, и пошёл проверять, почему в подсобке три года горит одна и та же лампочка. К одиннадцати Илья Егорович впервые за двенадцать лет не пришёл к налоговому инспектору. Инспектор звонил, не дозвонился до кабинета, дозвонился до мобильного — и услышал: — Я на собрании. —…

Однажды… Илья Егорович, владелец ТЦ, махнул рукой на все дела Однажды Илья Егорович, владелец торгового центра «Ривьера-Плюс», проснулся в половине девятого утра и, вопреки обыкновению, не стал проверять телефон. Он лежал на спине, смотрел в потолок и прислушивался к себе. Внутри было тихо. Не тревожно, не тоскливо, а именно тихо — как в субботу в пустом аквариуме. «А ведь хорошо», — подумал Илья Егорович. Дело было в том, что за последние двенадцать лет он просыпался исключительно от телефонных звонков. Звонил управляющий Дмитрий Степанович — насчёт протечки кровли. Звонила арендаторша Милана…

Беглец На автобусной остановке в порядке частной инициативы вывешено объявление: «Внимание! Потерян, сбежал или украден молодой муж Хромов Шура». Объявление написано от руки, чернилами, которые расплылись от дождя, но всё же читается. Внизу приписка: «Просьба вернуть за вознаграждение. Или хотя бы сообщить, где он, чтобы я знала, куда не ходить». Я стоял на остановке, ждал автобус и читал это объявление три раза подряд. Мне казалось, что я что-то упускаю. Потом подошла женщина в бигуди и сказала: — Вы не Шура? — Нет, — говорю, — я не Шура. — А похожи, — сказала она с сожалением. — Такой же худ…

«Вот, значит, как это делается. Вот, значит, я стал частью природы. Наконец-то». Он вылил воду. Берёза стояла. Она стояла так, как стоит человек, которого разбудили в шесть утра и заставили читать стихи перед коллективом: вроде и на месте, и вроде вот-вот завалится набок от стыда за всё происходящее. — Речь! — крикнул кто-то из второй категории, уже держа в каждой руке по пирожку. — Давай речь! Иван Кузьмич откашлялся. Он смотрел на берёзу. Берёза смотрела куда-то в сторону, в пустоту, как смотрят люди в переполненном автобусе. И Иван Кузьмич вдруг почувствовал, что ему жаль её. Не себя, не за…