>> лунное солнце | рассказы фэнтези

— иллюстрации к главе 0. я брал отрывок для генерации из книги. последний арт на самом деле был первым, и ИИ посчитал, что персонаж должен выглядеть так. и он был близок, очень близок.) 🔥 — книга "Сол. Книга первая: кроваво-красный кристалл", автор Л. Вун Македонски. #иллюстрации #арты #книга_сол

Л.Вун Македонски Коридор из лунного света Луна висела низко, будто зацепилась краем за крышу. В комнате Миры пахло тёплым деревом и чуть-чуть — яблочным вареньем, которое мама намазывала на хлеб ещё вечером. Мира лежала, сжав одеяло в кулачках. Сон не шёл. А тот, что был, она потеряла где-то между «закрыла глаза» и «поняла, что всё ещё не спится». Сон был про летающего кота в полосатом шарфе — и теперь его не было. Мира всхлипнула тихо, чтобы не разбудить родителей. И тут в углу, где тень от шкафа сливалась с темнотой, что-то шевельнулось не так. Не как тень. Тень не может звякнуть. А э…

— начало ⤴ Они встали и пошли обратно, и теперь лунный свет не дробился на осколки — он снова стал ровной дорожкой, по которой можно было ступать спокойно. А когда они вышли из леса, небо уже серело, и первые птицы начинали свой утренний разговор, будто смывая остатки ночной тайны. Дома бабка молча посмотрела на льняную нитку с тремя узлами, кивнула и сказала: — Хорошо, что ты не стала смотреть прямо. Прямым взглядом можно разбить не только отражение, но и душу. А ты нашла путь краем глаза — значит, сердце у тебя верное. С той ночи Дара больше не считала деревенские рассказы просто словами…

Л. Вун Македонски Лунные осколки В деревне старики говорили, что луна — не просто свет в небе, а око мира, и отражение её на воде — тонкая грань, через которую глядят иные стороны бытия. А если в полнолуние эта грань вдруг «сломается», рассыплется на острые осколки света, значит, где-то приоткрылась дверь между мирами, и в щель может ускользнуть душа, не ведая дороги назад. Дара слышала эти рассказы с детства, но до поры считала их просто словами, которыми пугают непослушных детей. Пока в одну тихую ночь не увидела ту самую трещину. Она стояла на берегу, кутаясь в шерстяной платок, и смотре…

Л.Вун Македонски Шёпот Чёрного озера III Юнь Шэн уснул быстро — усталость от насыщенного дня и волнение от находки сделали своё дело. Но сон юноши не был спокойным. Он увидел дождливую улицу незнакомого города. Мокрая брусчатка блестела под фонарями, капли стучали по крышам и по старому бумажному зонту, который держал в руках худой мужчина лет сорока. Его одежда промокла, волосы прилипли ко лбу, но он упорно шёл вперёд, прижимая к груди какой-то свёрток. Это был предыдущий хозяин хрустального шара — Юнь Шэн понял это мгновенно, словно знал его всю жизнь. Мужчина звался Ли Тао. Когда-то…

Л. Вун Македонски Тени шепчут Сухие ветки щёлкали, будто чьи-то пальцы пересчитывали тьму. Пламя вставало рыжим столбом, рвало ночь на лоскуты и швыряло их по поляне — тени метались по стволам, припадали к земле, вытягивались в странные, звериные очертания. Старик не смотрел в огонь — он смотрел сквозь него. Его ладонь лежала на шершавом камне у края круга, пальцы вцепились так, что жилы вздулись, как корни. Время от времени он сыпал в пламя щепотку травы: дым становился густым, сизым, липким, будто пытался удержать что-то, готовое сорваться в лес. Девочка сидела чуть поодаль, подтянув коле…

Л. Вун Македонски Лес шепчет, тропа ведёт Тропа не звала — она просто обрывалась. Ещё шаг — и привычный мир рассыпался, как сухая кора под сапогом: знакомые деревья вдруг становились выше, тени — гуще, а воздух тяжелел, будто в него подмешали пыль веков. Лира не сразу поняла, что свернула не туда. Просто хотела срезать путь через рощу, чтобы успеть до заката к старой мельнице. Но тропинка, которую она знала с детства, вдруг повела её мимо поваленного дуба, где никогда раньше не было поворота, и вывела к камню, покрытому узором из тонких линий, — словно кто-то процарапал на нём карту без назв…

Л. Вун Македонски Алый стежок на полотне мира В горах, где туман стелился по склонам, словно рваные шёлковые ленты, старый ткач Цзинь Юй сидел у порога своей хижины. Пальцы его, узловатые и тёмные от времени, перебирали клубок нитей — чёрных, серебряных, цвета сухой полыни… и одну — ярко-алую, будто капля крови на снегу. Он не хотел её брать, но она сама выскользнула из клубка и обвилась вокруг мизинца, тонкая, почти невесомая, но упрямая. Цзинь Юй замер, прислушиваясь не к ветру, а к чему-то внутри себя — к лёгкому, едва уловимому натяжению, будто кто-то на другом конце нити сделал шаг. Он…