Стихи — Наталья Катасонова

На уютной террасе, чуть мокрой, залитой осенними слёзами, Сижу, удивлённая, наблюдая за цветущими розами. Дрожат лепестки, обожжённые холодным дыханием ночи, Свежестью попирая сухие листья пророчеств. А те шелестят языками о безвозвратности времени, о том, что ноябрь страстный ему, как хозяину, верен. Придёт, зацелует землю немыми смертельными ласками — Окажется, всё напрасно... Не буду в неправду верить. Пусть шали ажурной вязки взлетают узором на плечи. В них — песенность женской ласки, В них — шёпот вечерней встречи. Они — из далёкого детства, где не страшны морозы, Где милые Кай и Герда…

Я вот думаю: если Луну опустить в океан, Что будет? Вода закипит или Луна потухнет? Или выплывет лунный кит? Почему в этом театре абсурда нельзя помечтать о безумном? Кто кому запретит? Зачерпнуть суп из кратера ложкой, В трубочку щепотку звездной пыли забить. Облако, пахнущее озоном, в потолок запустить, Пусть галактиками со штукатуркой ссыплется за воротник. Законы физики писали зануды, В чьих карманах не сыщешь и горсти битых комет. Уж если падать в бездну — То под углом в девяносто, И пусть играет музыкальный квартет. Луна булькнет, океан вспенится, А мы останемся здесь... На краю после…

Осень в этом году пахнет не сыростью и прощанием, а антоновкой. Она пахнет так густо, что кажется, будто сам воздух можно резать ножом — плотный, янтарный, дрожащий от предчувствия первых заморозков. Чтобы понять вкус настоящей осени, не нужны сложные рецепты. Нужна старая чугунная сковорода, шершавый деревянный стол и корзина, в которой яблоки лежат вперемешку с сухими листьями. Возьмите самое крупное, самое наливное. Поднесите его к лицу. Слышите? Кожица натянута так туго, что под ней глухо перекатывается густой, почти медовый сок. Хрустните ею — звук должен быть таким звонким, чтобы бел…

А сегодня — про горькое, скорбное... Прямо вперёд — на Лобное. Где на крестах уродливых — Уродливые палачи. Мёртвые и холодные, В грехах, словно сажа, чёрные, Беснуются без скоромного, И совесть насмерть молчит. А мудрость на площадях кричит, обращается. Пять лет прощаемся с Лёхами, Димами, Гошами... Сколько их, уничтоженных? Об этом молчат. А на погостах — даты тризненной жизни, Которые в крик голосят. А небо над ними — свинцовое, Давит на плечи бетонные, Расторгнув все договоры Тех, кто шёл воевать. Нам — нечего больше выстрадать, Им — нечего больше ждать. И в этих пустых прощаниях, В немы…

Не спросим Не потревожим прошлое, Не спросим у будущего совета. Заколдуем дыхание осени, Стрелки часов устремляя на лето. Тёплые кофточки, мягкие шали, Дух строчек гамлетовских памфлетов... Кофе с пенкой, звуки Вивальди — Станут нашим тихим секретом. Пусть за окном бледнеют закаты, Стелет туман свои серые ткани, Мы в этот мир, как в игру, проиграем — Пусть останемся виноваты... В наших ладонях — июльское солнце, Спрятано бережно, словно в шкатулке. Свет пробивается нежно в оконце, В узкие, сонные переулки. Мы не позволим дождям и печалям Смыть акварели цветущего сада. Всё, что мы вместе…

Охапки белоснежных хризантем легли сугробами среди пожухлых листьев. Они сочувствуют им — маленьким, погибшим, ушедшим в вечность насовсем... Их лепестковых шапок бахрома нас возвращает  в глубину потока. Туда, откуда льётся чистота и свет звезды сияет одиноко. А снег идёт... Холодный аромат  с горчинкой легкою полынной грусти, Мелодию любви играет на крылатых гуслях И песни осени поёт...

— Ты будешь желудёвый кофе? — Конечно, никогда не пил. — Тягучий, древесный, со взрывом горечи, Полезный для прилива сил. — Ты знаешь, когда небо с проседью, хочется тайной мудрости древности... — Да, какой-то суровой готики, Облаков с проседью, синей безбрежности. — Пей маленькими глотками, горячий. И смотри на ромашку, Чтобы стойкую крепость разбавить и душу открыть нараспашку. — Удивляешь... Хм, интересно! Так никогда не пробовал. —Альянс вкуса и зрения бьёт по чувствам, как медный колокол. На этой приятной ноте, где время течет иначе, Раскрылась обычная встреча, как аромат Версаче. Пар кр…

Эта осень — твоя: Хрупкая, преданная, шекспировская. Плачет золотом, просит милости За холода ноября. Ведёт диалог на французском, Манерам старинным не изменяя. Шопеновский вальс подаёт в чайной паре, Разбиваясь дождём по блюдцам. Изящные шали из «паутинки» Бросает на плечи — и согревает. Душу спасает от лёгкой льдинки, Багрянцем огненным обжигая. Тонкой рукой с ажурным манжетом Подводит тебя к зеркалам беспристрастным. Лицо — сплетенье мыслей, сюжетов, Подобное кружевам итальянским. Говорит с грустью, не осуждая. Слёзы, дожди, снега и капель —  Всё — вода, она утекает… Ничему в этой жизни…

Опять идёт осенний дождь, Опять ползут по крышам тени. Я думала, что ты придёшь, Но ты, раздумывая, медлил... Меня ты больше не зовёшь И не заглядываешь в двери, И душу надвое не рвёшь, Упрямо сам в себя поверив. Уходит осень в глубину, Её уже не дозовёшься. И только листик на ветру Упрямо с ветки наземь рвётся. Стекают капли по стеклу, Стирая грани между нами. Я словно в сумрачном лесу, Своими грежу временами. Там нет ни холода, ни лжи, Ни ожиданий, ни прощаний, Там только острые ножи Моих несбывшихся желаний. И если завтра тишина Наполнит дом густой прохладой, Я буду сломанной сосной, С…

Не грустите, мадам, будет завтра! Мы возьмём с вами эту крепость. Аметистовой ночи прохлада Звёздной, жаркой уступит место... Не грустите, мадам, не можно. Всё меняется, исчезает... Порой то, что совсем плохое, Неожиданно убегает. Не грустите, мадам, не нужно. С вашей внешностью, столь недурной... Выше голову — она оружие Для тех, кто вами обезоружен. Разрешите взять вас под руку, Мы станцуем ещё танго страсти! Мы закрутим такую вьюгу, Мы откроем такие масти... Улыбнулись — ну вот и чудно. Подкрасим губки, поднимем бровки. Я и сам коснуться не против Вашей лаковой рыжей чёлки. Ну а платье…