Собрать себя заново

Если боль живёт в тишине Иногда мне пишут те, кто прячет в себе свою боль. Не в комментариях — в личных сообщениях. Они читают, но не решаются сказать вслух. Этот пост я хочу написать для них. Дорогие мои, я понимаю. Я тоже когда-то молчала. Потому что не было слов. Потому что было слишком больно. Вы не обязаны говорить. Вы не обязаны плакать при всех. Вы не обязаны быть сильными. Можно просто быть. И этого достаточно. И ещё: не сравнивайте свою боль с чужой. У каждого свой срок. Кто-то может рассказать через год. Кто-то через десять. А кто-то — никогда. И это тоже нормально. Если вам т…

Дорогие мои, сегодня хочу поделиться с вами чем-то очень личным. Эта песня ждала своего часа. Я не хотела смешивать её с рассказами о мамочке — у каждой истории своё время. А теперь хочу поделиться песней, которую написала 12 октября этого года для сына, в день, когда он родился. Он был моим самым маленьким, но с большим и любящим сердцем. Он был моим младшим. Моим светом. И эта песня — для него. 🎵 Слушать песню: https://disk.yandex.ru/d/a84W74ptjqs2ZwА Мы не прощаемся. Мы просто ждём. 🙏 ПОДПИСАТЬСЯ НА КАНАЛ: https://max.ru/channel_sobrat_sebya

Попутчики На следующий день погода наладилась, и на душе стало как будто даже веселее. После занятий в музыкальной школе я переоделась и побежала гулять на улицу со своей подружкой Светой. Но бабушка, которая к тому времени приготовила ужин, попросила меня сбегать в кулинарию и купить «шахматный» кекс — её любимый. — С чем вы будете чай пить?! — сказала она. — Когда соберётесь на вечёрки... Так она называла наши вечерние посиделки. Когда наступило время нашего сбора, я уже сидела на табуретке, разложив на весь стол своё платье, которое вчера не удалось зашить и которое бабушка заблаговрем…

Моё платье было напрочь пришито к колготкам, которые были надеты на мне...

Маленький Дед Мороз и письмо, которое всё изменило. Дождь и не думал заканчиваться. Он всё так же стучал по стеклу, уже второй день. Только теперь к нему добавился ещё и ветер — где-то в трубе гудело, и от этого на кухне становилось ещё уютнее. Иринка уже успела заварить свежий чай. Людочка притащила из комнаты старое бабушкино вязание и уселась с ним в углу. А я наконец взяла иголку с ниткой и принялась за ту самую дырку — ту, что вчера так и не зашила. Мама посмотрела на нас, улыбнулась и сказала: — Ну что, можем продолжать? Мы все притихли. — Мамочка, вот ещё что я помню, — не унимал…

А где был такой сказочный белый дворец? Дорогие мои, продолжаю цикл рассказов о мамочке. Её истории в память о ней. Осенний дождливый вечер... По стеклу стучит без остановки, уж который час дождь. Иринка наложила в вазочку «курабье» и разлила по кружкам чай. Людочка ещё копошится в комнате, она недавно прибежала со школьного вечера и вся промокла до нитки... А я сижу и ковыряю дырку на своём стареньком любимом платьице, уставившись на плачущее окошко и не осознавая, что дырочка моя может превратиться в дырищу... И вдруг всю эту идиллию прерывает моя сестра... Как будто из ниоткуда возни…

Тысяча. И каждый — родной. Дорогие мои, я даже не знаю, как начать. Вчера вечером посмотрела на счётчик в канале — 1000. Тысяча! И я сижу, смотрю на эту цифру и не верю. Когда я начинала этот канал 21 июля, у меня было ноль подписчиков, и я не думала о числах. Я просто писала. О своих родных и любимых... О тех, кого уже нет со мной, и о тех, кто сейчас согревает меня своей теплотой... О том, как больно и как страшно. О том, как живу, чем занимаюсь, чтобы не сойти с ума. О матерях, потерявших своих детей и похожих судьбой на мою. Я писала для себя то, что откликалось в моём сердце... И вот…

Ночной марафон, или Как я чуть не поседела. Вчера у меня был выходной. Ездила на базу за кормом для Маруськи и Мухи. Сделала ещё дела по пути — вернулась домой уже вечером. На улице темно. Пока я разгружала машину, ворота были открыты. Маруська всё время высовывала свой любопытный нос за ворота. Она всегда так делает — проверяет, не идёт ли кто посторонний. И вдруг... кто-то там, в темноте, на повороте за углом, видимо, появился. Я не видела никого. А Маруська — глазастая — увидела. Как рванёт со всех ног в эту темноту! Я успела заметить три силуэта: что-то громадное белое, рядом чёрное…

Как я живу с двумя пушистыми тиранами. Верхнее фото - Мишаня, нижнее - Масяня. Моё утро начинается... И знаете, с чего? Нет! Не с умывания и не с зарядки... и даже не с кофе! Ни свет ни заря мои хвостатики норовят мне на голову сесть. В доме у меня — это Мишанька и Масянька. Стоит мне открыть хоть один глаз, Мишанька тут же начинает орать как сирена. Она сидит прямо почти на моей голове, не шелохнувшись, как памятник, и ждёт, когда я проснусь. И как будто говорит: «Ну что, пора вставать?» А Масяня — она более степенная кошечка и интеллигентная. Лежит в моих ногах и терпеливо ждёт, когда…

Тебя нет полгода. Но ты есть — в нас Сегодня полгода, как нет нашей мамочки. Ей было 96 лет. 96 лет — это не просто цифра. Это целая жизнь. Война, потери, переезды, радости, три дочки, внуки, правнуки. Это руки, которые всё умели. Это голос, который мы слышали каждый день. Это любовь, которую мы чувствовали каждой частичкой своей души... Это наш дом, в котором мы собирались все вместе в праздники и просто так... Твоё доброе сердце и чуткая душа научили нас любить и быть похожими хоть немного на тебя... Она ушла 26 марта. Тихо. Как будто просто вышла из комнаты. Но комната опустела. Любима…