Цитатник

— Все зло от баб, верно, Таргитай? — Верно. зато какое красивое!» Трое в Песках. Юрий Никитин.

Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности — заранее. Трое и боги. Юрий Никитин.

Таргитай брел сосредоточенный, глубокие складки избороздили лоб. Чувствовал, что у него наступил один из редких моментов мышления, лицо стало отрешенное и просветленное. — Все таки упыри живут только в своих гадостных для нас вонючих болотах, — произнес он задумчиво. — Мне кажется, я знаю почему! — Почему? — вскрикнули все трое. — Есть такое великое слово — родина! Трое в Песках. Юрий Никитин.

Когда-то люди решили, что думать за них будут машины, понадеявшись, что станут от этого свободнее. Но вместо этого они просто позволили хозяевам машин поработить их.Дюна. Фрэнк Герберт.

Он всегда недолюбливал людей, которые «никого не хотели обидеть». Удобная фраза: произнес ее – и обижай кого хочешь.Правда. Терри Пратчетт.

— Мне кажется, за те пятнадцать лет, что мы знакомы, если бы мы хотели быть вместе — мы бы были. Как Шуко и Рози, к примеру. Но ты же помнишь, чем закончилось наше последнее «вместе» — через три месяца мы едва не убили друг друга. — Ну, я же говорю — любовь.Аутодафе. Алексей Пехов.

Придурок, прости господи, – обреченно вздохнул Проповедник, слушавший наш разговор. – Или опасный идеалист, что, впрочем, одно и то же.Страж. Алексей Пехов.

Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука, ее дикое преломление в умах определенного типа; астрономия карикатурным образом отражается в астрологии, как химия — когда-то в алхимии.Солярис. Станислав Лем.

Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне. Чтобы изведать абсолютную свободу поисков цели, он должен бы был остаться один, а это невозможно, поскольку человек, не воспитанный среди людей, не может стать человеком.Солярис. Станислав Лем.

— И какой же из человеческих талантов самый ценный? <...> — В этом, — продолжил Шут, — как и во многом другом, мы ­себя выдаем. Если художница создает мощную и красивую вещь, используя новые, необычные техники, ее превознесут как мастера — и в науке о восприятии прекрасного появится новое движение. Но что, если другая, работая самостоятельно, с тем же уровнем мастерства, добьется того же самого в следующем месяце? Получит ли она то же признание? Нет. Ее окрестят подражательницей. Интеллект. Если великий мыслитель придумает новую теорию в математике, науке или философии, мы назовем его мудре…