По некрополям с Денисом Королевым

Пост без текста

Потом из-под кровати донёсся негромкий скрип, будто кто-то медленно повернул голову на подушке. — Мам? — прошептал голос самого Никиты. Тот же вопрос. Та же интонация, с которой он произнёс его в лесу. Никита не двигался. И тогда матрас едва заметно прогнулся у его ног. Он почувствовал это всем телом: медленное, осторожное давление снизу, словно кто-то проверял, сколько весит человек. Никита смотрел на край одеяла. Он мог закричать. Мог вскочить, добежать до двери, выбежать на улицу. Мог убедить себя, что всё это происходит во сне. Но дед когда-то сказал: не отвечай. А он ответил. В…

Собственный голос, с той же хрипотцой, с тем же испуганным выдохом. Существо не просто повторило слово. Оно произнесло его так, как произнёс бы сам Никита, если бы стоял сейчас в лесу и смотрел на нечто, чему не мог подобрать названия. Оно запоминало. Эта мысль оказалась страшнее самого существа. Фигура медленно выпрямилась. Голова почти коснулась нижних ветвей. Длинные руки покачнулись вдоль тела. На её лице появилась улыбка. Никита не заметил, как она возникла. Просто в какой-то момент рот стал длинной тёмной щелью. — Мам, — повторило существо его голосом. Затем снова заговорило голос…

Он не был суеверным. Он был взрослым, образованным человеком, который платил налоги и не разговаривал с телевизором. Верить в лесных духов было бы примерно так же разумно, как бояться, что под кроватью живёт налоговый инспектор. Хотя последнее, если подумать, было куда вероятнее. Никита усмехнулся собственной мысли и свернул на знакомую тропу. Солнце уже садилось. Лес стоял редкий, позднеосенний: белые берёзы, голые осины, тёмные ели. Под ногами шуршали сухие листья. Ветер стих, и между деревьями висел лёгкий серый туман. Старая кладбищенская ограда показалась впереди. Ржавая, перекошенна…

Не свисти в лесу В деревне, где вырос Никита, примет было больше, чем людей, а объяснений больше, чем самих примет. Нельзя оставлять на ночь открытыми окна, если за околицей кричит сова. Нельзя поднимать чужие потерянные монеты. Нельзя считать кукушкины крики после заката. А если в лесу услышишь свист — ни в коем случае не свисти в ответ. Почему нельзя, никто толком не объяснял. Одни говорили про лешего. Другие — про утопленников, которые заблудились между мирами. Самые старые просто плевали через левое плечо и советовали не умничать. Никита с детства считал это деревенской разновидностью…

Пост без текста

Пост без текста

Пост без текста

Пост без текста

Он поднялся со стула и подошёл к окну. Двигался совершенно бесшумно. Ни скрипа половиц, ни шороха одежды Андрей не услышал. Андрей невольно посмотрел на пол. От Семёна Петровича не падало тени. Снаружи снова появились три огонька. Они едва заметно покачивались в тумане, будто кто-то невидимый держал их на вытянутой руке. В дверь постучали. Три раза. Ровно, спокойно, без спешки. Андрей вздрогнул и посмотрел на Семёна Петровича. — Не открывай, тихо сказал старик. Снаружи постучали снова. На этот раз вслед за стуком раздался женский голос. Тихий, почти ласковый. — Семён, открой. Андре…