Евгений Жинников

Плач Огня Титан угрюмый, с края мира ноги свесив И голову на руки опустив, сидит невесел. Думы свинцовые, атлантовой ноши тяжелей, Давят, не в силах постичь души людей. Титанид посмотрел, покачал усталой головой И сплюнул в море, горе смешав с волной. Небо чистое, синее, где же теперь Олимп? В небе — солнце, мира обжигающий нимб. Ни богов, ни героев, руины больших городов, Кости умерших в трубном вое без слов. Где же вы, олимпийцы, где, смертные все? Неужто пролиться нужно последней слезе?.. Я, укравший огонь и понёсший за то наказание, Должен слёзы лить над скелетом мироздания, Не признав…

Москва и солнце, и пруды Москва и солнце, и пруды На тех прудах, где нет Булгакова, Но много всякой ерунды И всё до боли одинаково. Да, на тех прудах я был, Но в мыслях плыл совсем в иных - Вне времени, лишённый сил, Вне всех простраций городских. За пояс Ориона я держался. И всё чудилось, как бы в полусне: С самой Пандорой целовался Я на отцовском сундуке. Везде я был, и всё, конечно, Видел. Но жизнь, жизнь конечна: И небо, выдохнув до дна, Осколком огненной звезды Меня сплюнуло на Чистые пруды.

Когда стану я поэтом Когда вдруг стану я поэтом, То вмиг всё разворочу, Что на белом этом свете Запретом ранило мечту. Копья, жезлы, топоры — Всё, чем слово может бить! Я, не жалея головы, Смету, не слушая мольбы. Как древний храм, как вечный Рим, Сожгу дотла! Огнём пройду! И со словом мы освободим Стихов пленённую звезду! Ладно, хватит. Шутки ради Кривые пальцы, слабый ум В словесном звездопаде Не свой примерили костюм.

Речи Гримнира Ночная птица в петлях веток Глазом огненным выжигает тьму. Я из прошлого, я твой предок, Воин, мир несущий на горбу. Скажи мне, рубящий льды, Знаешь, что ждёт нас потом? Мимир дал мне испить воды И новым снарядил ремеслом, Но даже так не откроется мир, Что ждёт двух живых впереди. Сын, подай одноногий потир, Дай змею напиться в груди. И садись на коня, отпрыск мой, И скачи, пока грозное время Не вздумало спорить с судьбой. Проронил рок чёрное семя На мёртвое тело Имира...

Пост без текста

Belle Мне достался самый сладкий сон: Ты и я горим одним огнём, Под колокольный звон за твоим окном, Холодным зимним днём. Мне достался самый сладкий сон: Ночь сменялась новым днём, И так каждый раз, вдвоём Горим одним огнём. Мне достался самый сладкий сон! Один иду под колокольный звон, Возвращаясь будто с похорон. Ты и я, разделённые чумой, Теперь пойдём своей судьбой... Мне достался самый сладкий сон: Ты и я горим одним огнём, Под колокольный звон за твоим окном, Холодным зимним днём.

Верста Они смеялись, и было им весело. Двенадцать в одной телеге, и я - их возничий, правлю молодой гнедой кобылой по извилистой дороге вдоль уставшего хвойного леса. Сосны вздымались с одного бока, качая тощими верхушками на фоне серого неба, с другого растянулись холмы, а на них — жёлто-чёрные изрытые поля. Был конец сентября. В спину нам задувал холодный ветер, предвестник скорых морозов и первого снега. Я знал это хорошо: в прошлую осень отвозил по той же дороге таких же ребят с нашей деревни. Один из двенадцати, звали его Степан, повернувшись, обратился ко мне: — Ну что, Федька? На б…

Тростник и Нил, и зной... Тростник и Нил, и зной. Пугливая там укрылась птица, Так и мы сейчас с тобой В садах спешим уединиться. Я предложил тебе нектар. Ты вкусила, едва прильнув губами, Но мне взамен дала пожар Страсти, пробежавшей между нами. Шум воды и шелест сада. И сладкие утекали струи Из рук, сжавших плод граната, Из губ в медовом поцелуе.

Вороньё Я призываю вас прямо сюда, где начинается слово моё. для меня это только игра — в круг собралось вороньё. за словом моим последуй, призрак давних событий: ненужное оставь скелету, плоти своей ядовитой. от земли скорей оторвитесь, за словом моим вослед, трубадур, философ и витязь, — и встречайте со мною рассвет. языкам своим меня научите — станем песни дружно слагать. иначе о вашем визите, моя в смерти бессмертная рать, доложу я стражу ворот, и вас за свободу накажут, как с цепи сорвавшихся псов. боитесь? не бойтесь — улажу. вы только мне говорите, поодиночке или же вместе, в един…

Цветение сакуры Ты — цветущая сакура В нашем мёртвом саду. Стих, писанный знаками, Тебе под ноги кладу. Солнце любит рассветом, День набирается сил. По рельсам долгой кометой Меня трамвай прокатил. Затем пересадка — и снова Трамвай, и снова автобус. Праздник вечного слова Не в силах выстрадать голос. Горы выше, чем море, Но и в море — скалы свои. Нас вышло лишь трое, Трое со мной на пути. И ноги по снегу тропинки Прытко дали вперёд. Люди — от неба снежинки, Хрупкий, безвольный народ. Да, я пришёл на работу, Свалился сонной звездой. Всю дорогу любовался природой, Словно любовался тобой.