Машка на Севере

Слетала в гости на Оку посмотреть дом Тотана Кузембаева, одного из «пиратов» Арктического биеннале. Дом одноэтажный, но чтобы лучше видеть реку, он приподнят в сторону воды. В нём два крыла: европейское и азиатское. Все косяки со сложной геометрией. Мы шутили, что теперь понятно, почему Тотана не укачивало на судне во время экспедиции, а я, признаться, минут десять привыкала ходить под новым углом. Смотровая на крыше — отдельное наслаждение: розовый закат на фоне золотых кленов. Я бы там и осталась, но новая беседка манила запахами и дымом самовара. Тот самый случай, когда сапожник с сапогам…

Каменный кит Китовая неделя получилась. Расскажу еще об одном, на этот раз каменном. Мыс Финнесет — завораживающе красивое место. Ледник окунает в воду край своего замёрзшего языка, а на берегу врастает в мох остов деревянного судна, от него видна уже только часть. Без вооружённой охраны сюда не ходят: красота притягивает не только людей, но и белых медведей. А о прогулке у нас с ними представления разные. Тут же стоят развалины китобойни: промысел на Шпицбергене был очень активным. Они выглядели бы зловеще, если бы Марина Рин, куратор, или, как мы её называли, мама Arctic Biennale, не п…

Пост без текста

Киты и город жира Я уже писала, что киты у Шпицбергена — как стихия: огромные, непредсказуемые, могут и напасть на судно, но это скорее исключение. Люди к китам были куда последовательнее. С начала XVII века, после того как Баренц, а за ним Гудзон рассказали Европе про обилие китов у берегов Шпицбергена, сюда потянулись европейские китобои. Голландцы с англичанами поначалу даже пригнали военные корабли и стреляли друг в друга. Потом сообразили, что здесь и без войны сурово, и просто поделили бухты. В 1619 году голландцы с датчанами построили на острове Амстердам Смеренбург — в переводе «…

Пост без текста

И мой очередной текст:

Про смелость Мне, человеку, который боится открытой воды, сложно понять, как можно взять и отправиться в неизвестность на судне, прямо скажем, не самом надёжном. Что поморы должны были видеть перед собой, когда решались на переход? Где гарантия, что там вообще есть берег? Помню, на тёплом море мне дали ласты и маску: «Плыви, посмотри, там рифовые акулы и скаты с тебя размером». Я спрашиваю: «А они на меня не нападут?» «Нет, если будешь выглядеть адекватно». А точно ли я адекватно выгляжу в ластах и маске под водой? Ответа я так и не получила. А у Шпицбергена ещё и китов было как трески, и…

Как в Мангазее своё «казино» появилось Продолжаю разбираться с нашими северными касатиками. В Мангазее были не только пушнина и торговля, но и игорные заведения, доходы от которых шли в казну. В общем, добрались с Архангельска, наладили дела, можно и отдохнуть.   Главной азартной игрой была «зернь», то есть кости, а играли в неё в том числе в торговых банях, по-нашему общественных; при банях работали «сусленки», где продавали квас и сусло. Такой досуговый комплекс XVII века. Помылся, выпил квасу, сел испытывать судьбу.   И нет, всё это не обязательно происходило подпольно: государство времена…

Немного картинок из Баренцбургского музея и его окрестностей — мест, в которых хранятся совершенно уникальные экспонаты поморской жизни как за стеклом, так и под слоем грунта под открытым небом из-за запрета на археологические работы на архипелаге.

Давайте разбираться, кто же такие мои касатики-поморы. Среди их предков были переселенцы из новгородских земель, хотя одной новгородской историей происхождение поморов не ограничивается. И при всей своей морской жизни они рассуждали уж очень схоже с земледельцами: «Море пахать — рукам спокою не видать» . Промысловые участки, тони, распределяла община, в том числе по жребию, почти как земельные наделы. Представляете: своё поле, только море! А суда они в буквальном смысле сшивали. Вытесанные топором доски соединяли вицей: распаренными корнями сосны, прутьями можжевельника или ели, и так строил…