Карлос Кастанеда

по Кастанеде  это не мускул. Это состояние потока, рождённое из безупречности. Равновесие, безразличие, лёгкость и любопытство  не четыре отдельные добродетели. Это четыре грани одного кристалла: уравновешенности. И самое прекрасное здесь,  что этот путь доступен каждому. Не нужны ритуалы, не нужны особые условия. Нужно только одно: перестать тратить энергию на то, чего нет. И начать исследовать то, что есть.

«Внутренняя сила суть чувство равновесия, ощущение почти полного безразличия и легкости, но прежде всего - естественная и глубокая склонность к исследованию и пониманию. Такую совокупность черт характера новые видящие назвали уравновешенностью. Новые видящие убеждены в том, что безупречный образ жизни сам по себе неизбежно порождает чувство уравновешенности, которое, в свою очередь, приводит к смещению точки сборки»  - Огонь изнутри. Здесь дон Хуан даёт определение внутренней силы, которое полностью переворачивает обычные представления о «силе», «власти» или «магии».  Внутренняя сила — это не…

потому что лгать бессмысленно перед лицом неизбежности. Оно заставляет обнимать крепче.  Это упражнение не о страхе умереть. Оно о страхе не жить, пока живы. Оно учит видеть светящийся кокон осознания внутри серого костюма коллеги или морщинистого лица бабушки. И понимать: этот кокон горит ярко, но бесконечность не даст ни за что зацепиться. Предание близких смерти  это способ научиться любить их по-настоящему, пока они ещё дышат рядом с тобой.

Предание близких смерти. Каждый, кого мы встречаем, когда-нибудь умрет, и никто не знает, когда. Представьте, что каждого, кого вы встречаете, вы видите, может быть, в последний раз. Почувствуйте ценность этого момента. Скажите ему то, что не сказали бы иначе. Карлос дал нам упражнение. "Это  о классификации ваших любимых, каждого, кто интересует вас. Как только вы классифицируете их, согласно степени чувств, которые вы имеете к ним, возьмите их одного за другим и передайте смерти". Я мог заметить ропот испуга, который встряхнул слушателей. Делая успокаивающий жест, Карлос добавил: "Не пугайте…

эмоция управляема. Ничего не выбрасывается впустую. Эта эффективность пугает Карлоса, потому что требует от него стать хозяином своей жизни, а не случайным прохожим. Интересна  здесь  реакция Карлоса. Сначала ярость (эго защищается). Потом оцепенение. Гнев «как рукой сняло». Почему? Потому что слова были сказаны без враждебности. Если бы дон Хуан кричал, Карлос мог бы ответить агрессией или обидеться. Но дон Хуан просто включил свет в темной комнате. Перед правдой невозможно злиться. Правда не имеет лица, она просто есть. Этот момент настоящее потрясение системы координат Карлоса. Он понимает,…

«— Ну, равны мы? — переспросил он. Естественно, я оказывал ему некоторое снисхождение. Я относился к нему очень тепло, даже несмотря на то, что порою не знал, что с ним делать. И все же в глубине души я считал — хотя никогда и не говорил об этом вслух, — что я, студент университета, человек из цивилизованного западного мира, стою выше старого индейца. — Нет, — спокойно сказал он, — мы не равны. — Ну почему же, равны, — возразил я. — Нет, — произнес он мягко. — Мы не равны. Я — охотник и воин, а ты — паразит. У меня отвисла челюсть. Я не мог поверить в то, что дон Хуан действительно это сказал.…

«— Поговорю-ка я со своим маленьким другом. Он встал на колени, погладил кустик и заговорил с ним. Я вначале ничего не понял, но потом дон Хуан перешел на испанский, и я услышал, что он бормочет какой-то вздор. Потом он поднялся. — Не важно, что говорить растению, — сказал он. — Говори что угодно, хоть собственные слова выдумывай. Важно только, чтобы в душе ты относился к растению с любовью и обращался к нему как равный к равному. Собирая растения, объяснил он, нужно извиняться перед ними за причиненный вред и заверять их в том, что однажды и твое собственное тело послужит им пищей. — Так что…

«У меня возникло ощущение, что он просто дразнит меня, на ходу выдумывая правила своей странной игры так, чтобы ему можно было смеяться, а мне — нет. Раздражение мое вспыхнуло с новой силой, и я все это ему выложил. Но он не рассердился и не обиделся. Он снова засмеялся, и смех этот привел меня в негодование. Я подумал, что он попросту надо мной издевается, и тут же решил, что сыт по горло подобного рода «полевыми исследованиями». Я встал и сказал, что хотел бы прямо сейчас отправиться в обратный путь к его дому, потому что мне нужно возвращаться в Лос-Анджелес. — Сядь! — приказал он. — Ты оби…

культурой или историей. Родители дона Хуана были прекрасными, стойкими, любящими людьми в социальном смысле. Но для воина они были «спящими». Они приняли декорации за реальность. Значение имеет не борьба внутри декораций (кто прав, кто виноват, кто угнетатель, кто жертва). Значение имеет выход из декораций. Потому что родители дона Хуана, увы, остались в тени своих ролей. А он — нет. Он выбрал путь воина. И это выбор, который делает его печаль не разрушительной, а созидательной. Печалью, которую питает безупречность, а не месть.

«— Я также дал клятву однажды, — неожиданно сказал дон Хуан. Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. — Я обещал отцу, что я буду жить, чтобы уничтожить его убийц. Я носил в себе это обещание долгие годы. Теперь обещание изменено. Я не интересуюсь больше уничтожением кого-либо. Я не ненавижу мексиканцев. У меня нет ненависти ни к кому. Я знаю, что бесчисленные пути каждого пересекаются в его жизни. Все равны. Угнетатель и угнетенный в конце встречаются, и единственное, что преобладает, — это то, что жизнь была слишком короткой для них обоих. Сегодня я чувствую печаль не потому, что мой отец и…