Фанфики

Часть 3. Фитц поперхнулся воздухом. — Вы знали Коулсона? — выпалил он, и в его голосе смешались недоверие, острая тоска и что-то ещё, похожее на ревность. — Откуда? Как? Он никогда не упоминал... Симмонс шагнула вперёд, инстинктивно заслоняя собой чертежи «шумной игрушки», разложенные на столе: — Директор Коулсон был директором Щ.И.Т.а, — медленно проговорила она, и её взгляд метался между стариком и мальчишкой. — Но не «только». Он был... многим. Для многих. И если вы знали его, то должны понимать, что просто так сюда не попадают. Никто не знает, где находится Маяк. Кроме тех, кому положено…

Часть 2. Внезапно раздаётся оглушительный хлопок. Прямо посреди лаборатории, в мерцании затухающих искр, стоят двое. Старик с длинной седой бородой в фиолетовой мантии, расшитой серебряными звездами, и очках-половинках. Рядом с ним — растрепанный мальчишка лет пятнадцати со шрамом в виде молнии на лбу, в водолазке и джинсах. Фитц застывает с гаечным ключом в руке. Симмонс медленно поднимает пипетку, забыв, как дышать. Старик и мальчишка оглядывают лабораторию — голографические экраны, дуговой реактор, портрет на стене. Их взгляды спокойны, но цепки. В лаборатории висит звенящая тишина. Первым…

Часть 1. Интерьер базы «Маяк» — это симбиоз холодного бетона бункера 1940-х годов и сверкающей голографии XXI века. Воздух пахнет озоном и старыми книгами. В лаборатории царит рабочий беспорядок, но посреди этого хаоса есть островок строгости — стена у входа. Там, в простой черной рамке, висит портрет. Фил Коулсон. Строгий костюм, едва заметная полуулыбка и взгляд, который, кажется, следит за каждым, кто входит в комнату. Под стеклом тускло поблескивает медаль «За отвагу». Джемма Симмонс, склонившись над спектрометром, даже не оборачивается, когда за спиной раздается знакомое позвякивание г…

- Равновесие. Не в пророчествах оно. Не в битвах. В этом, - он кивает на Люка, на Лею, на Энакина, который смотрит на жену и детей с такой любовью, что она кажется почти осязаемой. Магистр Винду поднимается с кресла, подходит к Энакину. Кладёт руку на плечо: - Ты сделал правильный выбор, Энакин. Не только для галактики. Для себя. Энакин смотрит на него, и в этом взгляде — всё. Благодарность. Уважение. И обещание. - Я не смог бы без вас. Без всех вас, - он обводит взглядом зал. Оби-Вана с Люком на руках. Падме, которая прижимает к груди Лею. Йоду, который смотрит на детей с немой радостью. Маги…

Часть 31. Палата Святого Мунго наполнена мягким светом. Люк тихо посапывает в люльке, которую Энакин бережно держит одной рукой. Лея, завёрнутая в белое одеяльце, лежит на руках у Падме, её золотистые глаза уже закрылись — малышка устала от нового мира, полного ярких красок и незнакомых голосов. Энакин смотрит на свою семью, и в его груди теснится что-то огромное, светлое, почти болезненное. Счастье. Настоящее, не замутнённое страхом, не отравленное предчувствиями. Просто счастье. - Ты готов? К Корусанту? К тому, что там будет? - говорит тихо, чтобы не разбудить детей Падме. Энакин переводит…

Часть 30. Святой Мунго встречает их тишиной. Коридоры больницы почти пусты — поздний час. Только целители в зелёных мантиях бесшумно скользят по коридорам, да где-то вдалеке слышен детский плач. Энакин не ждёт. Он бежит. По коридорам, мимо палат, мимо удивлённых целителей. Дамблдор едва поспевает за ним, но в глазах старого волшебника — понимание. Дверь в палату. Энакин замирает перед ней. Дышит. Боится. Вдруг это сон? Вдруг он откроет дверь, а там... Он открывает дверь. Падме сидит на кровати, опираясь на подушки. Её тёмные волосы распущены, лицо бледное, но на губах — улыбка. Такая светлая,…

Часть 29. Энакин смотрит на то, что осталось от человека, который почти уничтожил его жизнь, и чувствует... ничего. Не облегчение. Не радость. Только тишину. Впервые — тишину в голове. Ни шепота. Ни обещаний. Ни страха. - Всё кончено, - он опускает световой меч. Синий клинок гаснет. Оби-Ван подходит к нему, кладёт руку на плечо. Ни слова. Просто рядом. Дамблдор поворачивается к Гарри. В глазах старого волшебника — усталость и свет: - Иногда, Гарри, тьма уничтожает себя сама. Не нужно меча. Не нужно проклятия. Нужно просто... перестать её бояться. Гарри смотрит на тело Палпатина, затем на Энак…

Часть 28. - Экспеллиармус! - световой меч Палпатина вылетает из его руки по мановению палочки Кингсли и со звоном падает на пол. Канцлер дёргается, пытаясь призвать её Силой, но магистр Винду наступает на неё ногой: - Теперь безоружен. Палпатин замирает. Его лицо бледнеет, глаза мечутся по залу в поисках выхода. Но выхода нет. Везде — клинки, палочки, стены. Дамблдор тихо обращается к Гарри: - Ты спрашиваешь, можно ли его уничтожить. Формально — нет. Мы не судьи здесь. Не палачи. Это мир, в котором мы гости, - он делает паузу, и его голос становится тяжелее, - Но... есть прецеденты. Когда угр…

Часть 27. Палпатин смотрит на них — на джедаев с их клинками, на магов с их палочками, на мальчишку со шрамом. Впервые за долгие годы он чувствует не ярость. Не власть. Страх. Он начинает метаться по канцелярии, как загнанный зверь. Молнии Силы всё ещё пляшут на его пальцах, но каждый раз, когда он пытается ударить, клинки джедаев принимают удар, а маги ставят щиты, гасящие тьму. Он не может пробиться. Не может сбежать. Впервые в жизни — он в ловушке. Палпатин задыхается от ярости, но руки опускаются. Он понимает. Проиграл. Палпатин шипит, но в голосе уже нет прежней силы: - Вы... вы не посм…

Часть 26. Двери канцелярии распахиваются с такой силой, что ударная волна колышет голопроекторы на столе. В проёме — Оби-Ван с сияющим синим клинком. Справа от него — магистр Винду, фиолетовый свет разрезает полумрак зала. Слева, опираясь на посох, но с зелёным мечом наготове, выступает Йода. А за ними — те, кого Палпатин не чувствует. Совсем. Дамблдор входит в зал с той спокойной уверенностью, которая бывает только у тех, кто видел слишком много битв, чтобы бояться ещё одной. Кингсли Бруствер занимает позицию у окна, его палочка уже направлена на канцлера. И Гарри Поттер — мальчишка с разбит…