Байки от Алтайки

Я закрыл глаза. Пружина, о которой говорил Север, медленно распускалась внутри, отдавая остатки жара. Договор был выполнен. Мы не просто вышли на прогулку, мы жили настоящей жизнью северных собак. И теперь можно было спать. Целых триста километров до самого дома. #БайкиотАлтайки

Ч. 13 Сергей обнял меня и подошедшего Севера, сминая наши мокрые, пахнущие рекой шкуры в один большой, дрожащий от усталости комок. — Вы крутые, — выдохнул он, утыкаясь носом мне в макушку. — Алтай, с первой гонкой тебя. Я думал, мы в том овраге так и останемся, когда ты рванул. А ты, старый, — он потрепал Севера по тяжелой голове, — ты самый классный маламут во всем этом безумном мире. Север в ответ лишь тяжело вздохнул, но я чувствовал, как вибрирует от довольного урчания его огромная грудная клетка. Он позволил Сергею обнимать себя сколько угодно, принимая ласку как должное. Потом хозя…

густой, насмешливый бас, перекрывающий гул лагеря: «Ну что, братец? Понял, почему мы воем перед рассветом? Это не просто так, не для красоты. Это мы внутри себя взводим пружину. Думал, мы тут на прогулку вышли? Нет, салага. Договор — это когда твои мышцы просят рваться вперед, а твои мозги обязаны слушать двуногого, даже если он путается в своих ногах. Но летел ты знатно. Сергей за тобой едва успевал, я по его кроссовкам видел — он чуть их не оставил в той луже, через которую мы плыли». Я виновато опустил уши. От ледяной воды и пережитого азарта меня всё еще потряхивало, но это была уже не…

Затем он неспешно, с достоинством победителя, дошел до нашей машины. Сергей улыбался во все тридцать два зуба. Он отстегнул Севера, налил ему воды, сунул в пасть любимую вяленую жилку, сам переобулся в сухие кроссовки и заглянул под машину. — А теперь, брат, твоя очередь, — сказал он, протягивая руки. — Вылезай, Алтай. На стартовой поляне меня держать не пришлось. Я сам рвался вперед, натягивая шлейку до звона в карабинах. Одно дело — бежать рядом с Севером, и совсем другое — тянуть самому. Страшно было до дрожи в поджилках. Это же не просто бег, это ответственность за двуногого. — Пять!…

Ч. 12 Тем временем лагерь окончательно сошел с ума. Суета, которую я наблюдал из-под машины, теперь накрыла поляну плотной, пахнущей резиной, металлом и адреналином волной. Люди носились между деревьями, натыкаясь на натянутые штормовые растяжки палаток. Кто-то отчаянно искал в траве улетевшую контактную педаль, кто-то на бегу пытался натянуть на мокрое тело сухую флиску. Из огромных колонок, которые люди зачем-то притащили в лес, ударило что-то оглушительно-ритмичное. Человеческий голос, усиленный динамиками до состояния скрежета, начал вызывать участников, они выходили поочерёдно на старт…

Сила Договора проснулась в нас раньше будильников людей. Она поднялась от самых хвостов, ударила в грудь тяжелым барабаном. Сначала подал голос старый вожак с дальнего края лагеря — он выл редко, обычно берег связки для работы, но сейчас задрал свою седую морду к самым звездам и исторг долгий, вибрирующий звук. Это был не плач одиночества. Это был зов крови. К нему присоединился второй пес. Третий. Четвертый. Вой покатился волной вдоль берега, отражаясь от воды. Весь лагерь зазвучал как один огромный, многотысячный ездовой организм. Сотня глоток слились в единый могучий хор, который напомина…

Ч. 11 Нас встретил человек в ядовито-оранжевом жилете, поверх которого болтался потертый свисток на шнурке. Он махнул рукой куда-то за плакучие ивы: — Вам туда, к реке. Там ветром комарье сдувает. Ставьте палатку вон под тем деревом, там земля утоптанная. Сергей кивнул, прицеливаясь колесами между корнями старой ольхи. А нас с Севером первым делом посадили на стейк-аут — длинную стальную цепь, намертво вбитую в грунт. Оскорбительно для маламутов, чьим богом всегда был ветер, а единственной религией — свобода выбора траектории. Мы возились, недовольно бряцая карабинами, пытаясь выкопать лапам…

Инспектор посмотрел на Севера. Тот медленно, с достоинством закрыл один глаз, мол, расслабься, двуногий в форме, наши документы пахнут типографской краской и порядком, претензий быть не может. — Ладно, счастливого пути, мохнатые, — козырнул человек с палочкой, смеясь и качая головой. — Только этого медведя подальше держите, а то он меня чуть инфарктом не наградил. Мы тронулись дальше. Бетон снова сменился горячим асфальтом. Сергей включил поворотник и свернул на грунтовку. Мир изменился мгновенно. Исчезла пульсирующая жила магистрали. Запах перегретых тормозов и выхлопов смыло густой,…

Ч. 10 Выезд с заправки был похож на старт "ракеты" . Сергей воткнул первую, наш «сарай» присел на заднюю ось и тяжело, но неумолимо начал втискивать свои квадратные метры в плотный поток трассы. Я не стал дожидаться, когда наш"сарай" разгонится — просунул голову в окно ровно до середины лопаток. Север со своей стороны проделал то же самое, и теперь мы шли по трассе двумя серыми бакенбардами огромного механического зверя. Встречный ветер ударил плотной, горячей стеной. Он больше не гладил уши — он вбивал их мне в череп, продувая густую шерсть на шее до самой кожи, выдувая из подшерстка накоп…

— Осторожно, мальчики, зубы огромные, — крикнула им мама, пытаясь одной рукой удержать шланг, а другой поймать детей. — Да вы что, тетя, — басовито проскрипел я, даже не поднимаясь. Мой голос прозвучал как скрежет старой колодезной цепи. — Мы же северные ездовые, мы не кусаемся. Мальчишки прыснули. Тот, что с динозавром, подошел вплотную к дверце, задрав подбородок. Теперь макушка Севера находилась ровно на уровне его лба. — А почему ты такой серый? Ты волк? — бесстрашно спросил мальчик, протягивая руку. Север позволил детской ладони коснуться своей переносицы. Прикосновение было легким, поч…