МИР ИСТОРИЙ И РАССКАЗОВ

Однажды, когда Тамара Андреевна по своему обыкновению заглянула на чай, Есения спросила у той, почему дверь на чердак заперта на ключ. — Всё как-то руки не дойдут там прибраться, — вздохнула Есения. — Да и ключа у меня нет, а ломать как-то жалко. Наверняка там полно старого хлама, а у меня уже и сил нет всё это ворошить. — Есть ключ, — прищурилась старушка. — У меня хранится. Вот же старая совсем стала, запамятовала. А ведь Клавдия меня просила, коль ты приедешь, тебе его непременно отдать, да показать, что на чердаке. Совсем вылетело из головы со всей этой суматохой. Погоди немного, я сбегаю…

— Ещё деревня. В тридцатые здесь построили посёлок для политических, — вздохнула старушка. — Север-то лагеря были суровые, а сюда за хорошее поведение отправляли, так сказать. И в Шумино потом многие осуждённые оседали, работали в леспромхозе. Жёны часто тут останавливались, когда на свиданку к своим приезжали, иногда с детками. Руководство того тюремного посёлка часто глаза закрывало на то, что происходит. Отпускала мужиков. Всё равно знали, что бежать некуда. Так и жили. В шестидесятые тот посёлок закрыли. Бараки и корпуса заколотили. Люди поняли, что их больше ничего не держит, да и стали у…

— Неужто внучка Клавдии Матвеевны пожаловала? — покачала головой незнакомка. — А я Тамара Андреевна, соседка ваша. Слышали, что Клавушки не стало? А я всё думаю, когда уже её родня к нам пожалует. Уж испугалась, что никто и не приедет. Хотя Клавдия мне говорила, что однажды всё здесь оставит своей младшей внучке. Мы с ней давно дружили, она мне и за домом помогала приглядывать, и про Аглаю я от неё знала — потому и ключ от чердака у меня хранился. — Да, это я. Меня Есения зовут. — Есения… — женщина слегка нахмурилась, будто прикидывая что-то про себя. — Ой, а что это я? — спохватилась Тамара А…

— Ты ведь так ничего и не понял, — злобно засмеялась Есения. — Да уж, действительно, мы в разных мирах живём. Нет, Родя, это окончательное решение, и я приняла его не за день. — Ну и катись. Думаешь, на тебе свет клином сошёлся? Хочешь развод? Да будет тебе развод. Хоть вздохну спокойно. Родион вышел из комнаты, хлопнув дверью. Следующие несколько дней он пытался помириться, но Есения стояла на своём. А чтобы не сворачивать с выбранного пути, она сама подала документы на развод. После развода они ещё пару раз созванивались по бумажным вопросам, но быстро свели общение на нет, и Есения ни разу…

— Моей бабушки больше нет, а у тебя, как и у всей твоей родни, на уме только её имущество (часть 2) ГЛАВА 2 С Родионом отношения портились день ото дня. Есения старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, потому что слышать очередные разговоры о дележе наследства ей уже претило. А когда её вместе с остальными родственниками пригласили на оглашение завещания, вскрылась истина. По последней воле покойной квартира со всем содержимым переходила старшему сыну Аркадию и его дочерям в равных долях. Есении же достался старый дом в Шумино. — Ну и дура же ты, — хохотал Родион, узнав от жены, как ба…

— Ах, бабушка, — погладила по седым волосам старушку Есения. — Хотела бы я так. Клавдия Матвеевна умерла дождливым октябрьским утром. Около восьми Есении позвонила сиделка и сообщила страшную новость. Женщина тут же помчалась к дому возле сквера. Бригада скорой уже грузила накрытые носилки в машину. Рядом суетился участковый. Есения не плакала. Она только смотрела на выступающий сквозь плотное покрывало бабушки силуэт, думая, что теперь её жизнь изменится. Ветер трепал волосы, а в лицо больно врезались ледяные капли осеннего дождя. Не будет больше бессонных ночей, беготни по аптекам в поисках…

— Неважно, кто и что говорит, — улыбнулась Клавдия Матвеевна. — Главное, что ты сама себе думаешь, каким человеком являешься. Коль есть у тебя душа, то и береги её. Прислушивайся к её зову. А за меня не переживай. Я жизнь прожила длинную, хорошую, достойную. И на том свете не пропаду, но за тобой оттуда буду приглядывать. А то наивная ты у меня, доверчивая. Вот с Родей со своим живёшь, живёшь. А зачем? Деток у вас нет, любви тоже. — Деток ещё успеем, — улыбнулась Есения. — Сейчас тридцать семь — это ещё вполне детородный возраст. Успеется. — Хотя, признайся, милая, признайся, — слабо сжала лад…

О деревне Клавдия Матвеевна вспоминала всегда с особой теплотой. Вся её молодость прошла в небольшом северном посёлке Шумино. Сама Есения там никогда не бывала, но её отец родился именно в тех местах и жил там до двух лет, пока Семёна не перевели в город. Шумино стоял на берегу реки Весляны — холодной, глубокой, с водой красноватого оттенка из-за высокого содержания железа. И хоть местные в веслянских водах купались редко, рыбалка здесь удавалась на славу: огромные щуки, окуни, налимы, язь, хариус — чего только не привозили рыбаки в своих лодках, а иные ходили в верховье за стерлядью. И леса в…

— Родион! — сверкнула глазами Есения. — Прекрати немедленно эти разговоры. Не моё дело, сколько у неё денег. Это бабушка, родная моя, а не банкомат. Мой долг, как внучки, сделать её последние дни более-менее комфортными. И раз остальные родственники от неё отвернулись, что я могу сделать? Я люблю её не из-за квартиры. И если ты продолжишь об этом, то мы поссоримся. — Есения, милая, — улыбнулся Родя. — Да я и не думал ссориться, но ты со своей бабушкой совсем о нас с тобой не думаешь. Всё свободное время у неё проводишь, возвращаешься поздно, выходные тоже у неё. Неужели нельзя сиделку на полны…

— Моей бабушки больше нет, а у тебя, как и у всей твоей родни, на уме только её имущество ГЛАВА 1 За окном гулял ветер, и в старом доме от этого становилось ещё тише — ни скрипа, ни шороха, только его неровное дыхание за стеклом. Есения стояла посреди комнаты, сжимая в руке пожелтевший конверт, и чувствовала, как прошлое потихоньку заполняет пространство вокруг неё. Она приехала в Шумино, толком не представляя, что здесь найдёт, но теперь понимала: бабушка оставила ей в наследство не просто дом, а целую историю, которую придётся принять. Летний рассвет разгорался за окном, и в его свете всё к…